Времени было в обрез. Попросив немного подождать, Алик слинял за забытой в зале сумкой. Анька и остальные сгрудились вокруг Жизели, которая, как заправская мать-наседка, успокаивала и наставляла всех сразу. Охранники замешкались у стола, вынимая телефоны, Гений с Милой испарились. Вот он, долгожданный момент для продолжения «расследования»! Если меня застукают, объясню, что шла в дамскую комнату и случайно забрела сюда. Или хотела попить чайку на дорожку… Увлеклась картинами… Словом, наплету что-нибудь.
– …совсем не ценишь того, что я делаю! – ясно и четко донеслось до меня из-за приоткрытой двери, и я замерла, стараясь не пропустить ни слова. – Сам только и говоришь, что о преданности, но, судя по всему, это правило распространяется на меня одну!
Ага, кажется, наша бессловесная Дюймовочка взялась отстаивать свои права. Любопытненько… Опасаясь заглядывать внутрь, я предусмотрительно отошла назад, чтобы не загораживать полоску света, и вновь обратилась в слух.
– Да, это правило – для тебя одной, – издевательски и веско изрек Гений. – И не надо этих истерик. «Не ценишь» – ха! Да ты только вспомни, из какого дерьма я тебя вытащил! Тебе вовек за это не расплатиться!
Мила что-то неясно пробормотала, видимо, вознамерившись вот-вот заплакать. Я еле расслышала ее слова:
– …а ты только попрекаешь… Кому, как не тебе, понимать, что я ни в чем не виновата! Выступаешь за справедливость, а на деле? Я такого отношения не заслужила… Вспомни, что говорила твоя мать…
– Вот только мать сюда не приплетай! Оставь ее в покое. Простить тебе не могу, что ты ей рассказала! Вы обе чокнулись, раз пытались меня уговорить… – Негодуя, Гений будто выплюнул слова, и они слились в один клокочущий яростью расплывчатый поток.
Последовала пауза, во время которой Мила, похоже, тщетно пыталась взять себя в руки. Наконец снова раздался ее дрожащий голосок:
– Ты хотя бы на миг – на миг! – задумался о том, что чувствую я? Как ты на нее смотришь! Ты ее явно выделяешь, это ведь очевидно, и не только мне. «Ах, какая умная, ах, какая прекрасная!» Не переигрываешь?
Так-так, с этого места, пожалуйста, поподробнее… Речь идет о женщине. Скорее всего, посетительнице клуба. Возможно, даже из нашей группы. Гений не раз хвалил нескольких из нас за интересные идеи и замечания. Кого же он выделял? Галя при всем уважении отпадала, она вряд ли привлекла бы его внешне. Марину тоже не стоило принимать в расчет, хотя бы в силу возраста. Оставались Анька и… я?
– Интересно, что ты сама об этом заговорила, – все тем же иронично-издевательским тоном бросил Гений. – Я действительно ее выделяю. Моя новая фаворитка. А что, неплохая кандидатура на роль моей помощницы, как ты считаешь? Красивая, неглупая. Забавная, кстати, иногда такое ляпнет – закачаешься! Что-то в ней определенно есть. Ты скоро выйдешь в тираж погашения – и я даже не собираюсь щадить твои чувства, уверяя в обратном. И так все понятно. Я больше этого не потерплю!
– Не потерпишь? Ты же сам… – начала было Мила и резко смолкла, словно испугавшись чего-то. Или кого-то.
– Я – другое дело, я-то берега чую. В отличие от тебя. И не вздумай к ней лезть, уж я-то тебя знаю!
В этом требовалось срочно разобраться. Сердце заколотилось в таком нетерпении, что я чуть было не ринулась в кабинет Гения с требованием все объяснить – а в том, что за дверью располагался именно его кабинет, я уже не сомневалась. О ком же он говорит, о моей подруге или обо мне? Рыжеволосая, с зеленоватыми глазами и подтянутой спортивной фигурой Анька и кареглазая, с длинными каштановыми волосами и «итальянскими» формами я вполне могли быть причислены к почетной категории красивых. Обе, смею надеяться, неглупые. И обе иногда ляпаем такое, что хоть стой, хоть падай… Мне вдруг подумалось о том, как много общего бывает у людей, дружащих годами, – даже если на первый взгляд они кажутся совсем разными. И как теперь решить эту задачку?
– Ты понимаешь, какое унижение я сегодня испытала? – не унималась Мила. – Она смотрела на меня с таким сочувствием, искренне переживала… Жалела! Пыталась помочь… И кто – она!
И снова – жалели ее мы обе. Никакой конкретики! Дюймовочка между тем уже рыдала навзрыд. Раздалось какое-то лязганье, словно Гений, все-таки снизойдя до утешений, наливал ей воды в стакан. Но стоило его голосу вновь зазвучать, как идея об утешении унеслась в туманную даль.
– Видишь, какая она добрая, разбирается в людях, – безжалостно хмыкнул он. – И подруга у нее, кстати, тоже ничего. Парень, конечно, полное ничтожество, но с этим мы разберемся!
Понятно. Сегодня мы как раз обсуждали месть ничтожному парню, значит, речь все же об Аньке, и Кирюше явно не поздоровится. А я – «тоже ничего», спасибо и на этом. Какое счастье, что у меня теперь есть Алик и все мои фантазии о харизматичном Гении остались в прошлом! И с Анькой, кстати, не придется соперничать, тоже плюс.
– Еще и подругу приплел! – Голос Милы уже срывался от негодования. – Тебя послушать, так все лучше меня!
– Все лучше тебя, – с невозмутимой жестокостью подтвердил Гений. – И ты сама это знаешь.
