– Что? – Я слишком увлеклась романтичной картинкой радуги и не сразу уловила смысл его слов.
– Переезжай. Давай жить вместе. Перевезем вещи. Могу обаять твоих родителей, чтобы они не переживали.
Я нисколько не сомневалась, что Алик обаял бы моих всепонимающих родителей, только сначала они упали бы в обморок от его контркультурного облика.
– Мы и так практически живем вместе. Я почти не появляюсь дома.
– «Практически». Этого мало. Переезжай, правда. – Он коснулся губами моей щеки. – Будешь под моим присмотром.
– Ах вот для чего ты предлагаешь! – засмеялась я, но Алик был не в настроении шутить, и мне оставалось лишь притихнуть и кивнуть. – Хорошо.
А что, неплохая идея… Просыпаясь, я буду ощущать рядом его тепло, вечерами мы станем возвращаться в эту крохотную квартирку, летними ночами начнем любоваться звездами с крыши…
Я представила, как мы ходим вместе по магазинам, наконец-то делаем ремонт… Подумать только, еще совсем недавно все, что составляло привычное рутинное существование любой пары, нагоняло на меня тоску! Теперь, когда это касалось Алика, подобная жизнь представлялась такой заманчивой…
Мои размышления прервал писк телефона. Сообщение. Ага, от Аньки. Ура, все и правда налаживается! Подруга наверняка осознала свою ошибку и спешит уладить конфликт. Значит, тоже переживала и тоже оценила «пищевую ценность» нашей дружбы!
– Рита… – Я вдруг ощутила, как окаменели руки, сжимавшие меня за плечи. – Посмотри, что там. Скорее. Не люблю ранних сообщений и звонков.
Я повернула голову и удивленно взглянула на Алика. Зачем сразу предполагать плохое? Четверть девятого – конечно, рановато для субботы, но Аньку замучила совесть. Как, честно говоря, и меня саму.
Я открыла сообщение – и тоже окаменела. Одно короткое предложение, без извинений и заверений в вечной дружбе. Тревожное, неприятное – как и все извещения, что приходят непривычно рано.
«Рудольф Карлович впал в кому».
Наверное, очередное собрание участников клуба стоило отменить, но тогда мы переживали бы поодиночке, изводя себя угрызениями совести. Уж я-то точно! Тогда, в ресторане, наш учтивый дирижер сказал, что благодарен мне. Но, положа руку на сердце, именно с моей легкомысленной идеи и не в меру пафосной статейки о справедливости и началась вся эта история! Так за что ему меня благодарить: за поднятую в СМИ шумиху, за душещипательные беседы с Гением, за нескончаемые выматывающие ток-шоу, за утраченный покой или за то, что его благородное имя вдруг стало синонимом скандала?
Отчаявшись найти утешение на словах, Алик втянул меня в обустройство быта перед грядущим переездом. Расстроенная состоянием Рудольфа Карловича, я все откладывала важное объявление для родителей, но уже подумывала над тем, что забрать с собой и что купить в свой новый старый дом. Мы с Аликом снова попытались залатать злосчастный угол потолка, но лишь тщетно надышались пылью от штукатурки – первый же ливень снова заставил нас метаться по квартире в поисках тазов и ведер.
По молчаливому согласию мы с Анькой ни словом не упомянули случившуюся на днях перепалку. Традиционно приобняли друг друга при встрече и, как обычно, уселись рядом. Уже кое-что – оставалось надеяться, что моя отходчивая подруга скоро совсем оттает и все будет как прежде. Алик удачно заменял мне всех друзей разом, но иногда хотелось посплетничать и по-женски.
Перед началом собрания, пока Алик замешкался в холле, ко мне неожиданно подошел Паша и протянул какие-то листы с распечатанным текстом.
– Рита, ты ведь разбираешься в журналистике?
Я неопределенно пожала плечами:
– Более-менее.
– Хотел тебя попросить… – замялся заметно волновавшийся Паша. – Я писал эти статьи несколько лет назад, для спортивного сайта. Тогда на них реагировали по-разному, кому-то нравилось, кому-то, мягко говоря, нет. Сегодня я буду рассказывать как раз об этом. Посмотри, пожалуйста, пробеги хотя бы по диагонали, мне нужно мнение компетентного человека.
Я растерянно кивнула и, ожидая начала собрания, быстро пролистала статьи. Что-то о боксе – известные спортсмены, разные стили, правила, легендарные матчи… Ого, а парень-то, оказывается, в теме! И весьма неплохо пишет, учитывая, что, кажется, специально этому не учился. Особенно подкупали его энтузиазм и желание разобраться в любимом спорте до мелочей – одна из довольно внушительных по объему статей была посвящена… боксерским капам! Интересно, а сейчас Паша что-нибудь пишет?
Мои размышления прервало появление Гения, источавшего обычную самоуверенность. Вот кто точно не маялся угрызениями совести! Наверное, ему и не в чем было себя упрекнуть, ведь он сопровождал Рудольфа Карловича на все интервью и ток-шоу. И все же… У меня не шел из головы тот короткий разговор в ресторане. «Я забыл о нормальной жизни… уже не отказаться». Создавалось ощущение, будто дирижер из последних сил играл навязанную ему роль, не в силах признаться даже самому себе, что ситуация с возмездием вышла из-под контроля.
