– Сегодня, к сожалению, присутствуют не все. Двое… м-м-м… больны, – скользнув глазами по рядам, начал Гений, и я только сейчас заметила, что Юлечка тоже отсутствует. – Тем не менее мы продолжаем работу, ведь именно в непростые моменты важно поддерживать наше единение. Постепенно клуб перестает быть исключительно местом психологической поддержки, а становится собранием друзей… если хотите, даже семьей.
На последнем слове Алик цинично хмыкнул, и в повисшей тишине это прозвучало неожиданно громко. Гений тут же встрепенулся и направил на нарушителя тишины гипнотический взгляд такой силы, словно собирался просверлить в нем дырку.
– Да-да, именно семьей, даже если кому-то это кажется странным или смешным, – сделав упор на «кому-то» и не сводя глаз с Алика, добавил Гений. И тут же деловито перешел к первому пункту обсуждения, дав слово Миле.
Пока воплощенная хрупкость тонким голоском докладывала подробности второй встречи с Кирюшей, как на привязи просидевшем все выходные в караоке-баре с огромным цветочным «веником», я мысленно примеряла на нее тот ужасающий свекольного оттенка «причесон». Сейчас девушка выглядела не в пример благороднее, да и статус правой руки авторитетного психолога наверняка чего-то да стоил. Алик сформулировал правильно: Миле было что терять. А еще мне почему-то думалось, что все материальные блага и статусы не шли для нее ни в какое сравнение с возможностью просто находиться рядом с боссом. Словно затюканный ребенок сурового родителя, не знавший иной доли, она беспрекословно слушалась Гения и, пребывая в вечном напряжении, всякий раз пыталась предугадывать его команды.
Наказав Миле продолжать «разработку» Недоумка, руководитель клуба передал слово Паше. Я с любопытством воззрилась на парня, ожидая его рассказа. Помнится, первым впечатлением о нем было недоуменное: «Да что он здесь делает? Наверняка поприкалываться пришел!» Эти выбритые по последней моде виски, добротные шмотки и бряцавшие на пальце ключи от авто категорически не вязались с ролью «униженного и оскорбленного». Но ситуация с Юлечкой и статьи заставили меня взглянуть на Пашу иначе – как на человека с принципами, которые могли сформироваться после непростых личных переживаний.
– Наверное, моя история покажется вам сущей ерундой, особенно на контрасте с тем, что мы уже выслушали, – поднявшись, предварил рассказ Паша. – Это случилось несколько лет назад и, как считают все вокруг, яйца выеденного не стоит. Я же никак не могу… как там говорят психологи… никак не могу отпустить ситуацию, вот! А родители и друзья уверены, что я маюсь дурью и не ценю своей благополучной, в сущности, жизни.
– Если тебя волнует, причем много лет, какая-то ситуация, нельзя умалять свои переживания и считать их чепухой, – резонно заметил Гений. – Мы говорили об этом в самом начале наших занятий. Всегда найдутся те, кто отмахнется, обзовет тряпкой или посоветует забыть. В их глазах произошедшее и правда может выглядеть ерундой, но важно лишь то, что чувствуешь ты. Для одного, может, и ерунда – а у тебя из-за этой ерунды вся жизнь наперекосяк.
– Вот именно! – благодарно кивнул Паша. – Со стороны может показаться, что у меня все, как говорится, в шоколаде. Взять хотя бы то, как надо мной тряслись в детстве. Каждое желание выполняли! Водили по кружкам – все, что «нашему мальчику» угодно! А «мальчик» как-то попал в секцию бокса – и остальное перестало для него существовать. Не сказать чтобы мне прочили какую-то блестящую карьеру, но я жил этим, стремился… А потом получил серьезную травму, и на мечте пришлось поставить крест.
Паша говорил ровно, без эмоций, и я вдруг поймала себя на мысли, что все мы, участники клуба, именно так и начинали свои рассказы. Быстро излагали суть дела, не останавливаясь на переживаниях, – словно опасались, что мгновенно расклеимся на глазах у почтенной публики. Я вспомнила, как мы с Анькой развлекали сотоварищей историей про телефон у ванной – этакое веселье на грани, грозившее в любой момент обернуться истерикой.
– Для меня тогда словно мир рухнул, – так же спокойно признался Паша. – Но потом смирился, а что поделаешь? Поступил на финансово-экономический – родители уговорили, мне-то, если честно, было все равно… Но за спортом следил, читал заметки в интернете – и часто возмущался, как все же некомпетентны авторы! В один прекрасный момент моим друзьям надоело это слушать, и один из них брякнул: «Можешь лучше – пиши сам!» Так неожиданно мне подали интересную идею.
Я снова пробежала глазами по листкам с текстом. В статьях не было указаний на даты, но я почти не сомневалась, что бумаги разложены в хронологическом порядке, – чувствовалось, как менялся к лучшему стиль Паши, как он задействовал все больше источников, как начинал всесторонне рассматривать каждый нюанс любимого спорта. Даже далекий от журналистики человек наверняка уловил бы, как с каждой строчкой, с каждой новой статьей росли уверенность и профессионализм автора.
