Судя по презрительной полуулыбке Гения, вдохновенная речь Алика не произвела на него ровным счетом никакого впечатления. «Эх, вы, слабые люди!» – так и читалось в его умных беспощадных глазах. Он открыл было рот, чтобы припечатать соперника каким-нибудь убийственным аргументом, но тут подал голос Паша. Надо же, а мы совсем забыли, что обсуждаем его случай…
– У людей, устроивших травлю, не было и не могло быть каких-либо претензий ко мне. Они всего лишь развлекались за мой счет, – грустно констатировал парень. – Рита, я благодарен тебе за честное и во многом лестное мнение, но, признаюсь, мне было бы легче осознавать, что эти статьи никуда не годятся. Тогда то, как со мной обошлись, оказалось бы хоть сколько-нибудь оправданным. И… я ведь перестал писать. У меня другая жизнь, вполне себе неплохая, стабильная. И этого уже не изменишь…
– Разве ты не слышал, что сказала Рита? – вклинился Алик. – Ты можешь все изменить, если хочешь. Сколько тебе, лет тридцать?
– Двадцать восемь.
– Тем более. Даже жертвовать ничем не придется: можешь пойти на заочное, создать свой сайт, с этим я помогу.
– Спасибо, но – нет, – после небольшой паузы отрицательно мотнул головой Паша. – Не хочу больше нервничать, проверяя утром почту. Получать всю эту дрянь – как выяснилось, ни за что. Не желаю снова быть посмешищем!
– В наше время кибербуллинг – распространенное явление, но не стоит придавать значение всему, что пишут в Сети, – не выдержала уже Анька. Приятно, что в наших с ней отношениях ничего не изменилось: мы могли сколько угодно дуться друг на друга, но в важных вопросах всегда выступали единым фронтом. – С чего ты взял, что обязательно станешь посмешищем?
– С того, что с недавних пор это – моя излюбленная роль, – горько ухмыльнулся Паша. – Родители устроили в неплохую контору, только работай да расти. Но расти как раз не получается – меня обошли все, кто мог и кто даже не пытался сделать это. Попробуй просчитать финансовые риски, когда всего боишься! Мне страшно что-то предложить, страшно просто открыть рот. Однажды решился, и меня раскритиковали. С тех пор все, зарекся. Сайт, работа – везде сплошная критика. Третьего раза не будет!
Повисло сочувственное молчание, и я подумала о том, сколько раз каждый из нас вот так «получал по рукам». В школе – «Не высовывайся», на работе – «Не выскакивай»… Лишь немногие счастливцы умеют спокойно воспринимать критику, у большинства же и одно случайное слово может навсегда отбить желание двигаться дальше.
– И что, так и проживешь остаток дней жертвой? – пронзил тишину резкий, совершенно не вязавшийся с ролью понимающего «инженера человеческих душ» голос. Скрестив руки на груди и немного расставив ноги, Гений устремил уничтожающий взор на Пашу. – Позволишь страхам поработить все сферы твоей жизни? Загубишь эту самую жизнь по вине людей, которых ты и знать не знаешь?
– Почему по их вине? Тысячи людей сталкиваются с травлей, но далеко не все переживают так сильно, – осмелилась возразить Анька. – Возможно, по каким-то причинам у Паши давно развилась склонность к виктимному поведению, и сейчас…
Она осеклась под беспощадно-спокойным взглядом Гения, а я вспомнила, как совсем недавно Паша яростно спорил с Юлечкой и решительно защищал совершенно незнакомого человека. Жертва? Нет, только не он!
– Для этого я и пришел в клуб – чтобы не быть жертвой, – словно продолжая мою мысль, объявил парень. – И… я знаю, кто во всем виноват. Группка лузеров, сколотившаяся на почве любви к спорту, точнее, к спортивным барам. Организовали сообщество в интернете, периодически встречались, выпивали, а еще выбирали себе вот такую «жертву» и развлекались. Сейчас, по прошествии нескольких лет, группа зачахла, их страничка почти не обновляется, общение сошло на нет. Я не слежу за ними… только за одним человеком.
Паша передал Миле флешку, и вскоре на электронной доске появилось самое настоящее досье. Я не ошиблась: парень действительно обладал отличными навыками компиляции информации, потому что данные были представлены кратко, но в достаточном объеме, да еще и снабжены фотографиями.
– Это что за свиное рыло? – неделикатно ужаснулся Алик, глядя на открывшийся во весь экран портрет.
Человек на экране действительно отличался редким сходством с… – как бы сказать помягче? – с боровом. Мелкие глазки над заплывшими щеками источали непонятное высокомерие, торчавшие из дорогого костюма пухлые ручки уверенно лежали на глянцевой поверхности стола, а крошечные усики щеточкой создавали впечатление довольно агрессивного типа.
– Скажи, так и тянет дать ему в морду просто за один вид, да, Алик? – прыснул Паша. – Это – руководитель сообщества собственной персоной, прошу любить и жаловать. Главный заводила и виновник всех моих мучений. Остальных даже перебирать неинтересно – обычная серая масса, готовая за банку пива на что угодно. Но этот – мерзавец высшей марки.
