А дальше, собственно, и произошло то, что заставило Галю выкроить из нехитрого семейного бюджета сумму на поход к психологу. Не выдержав бытовых неурядиц, сбежал из дома муж, успевший обрести «тихую гавань» в лице не издерганной подобными хлопотами сослуживицы. А ушлая свекровь с наглостью «бригадира» из лихих девяностых отжала у Гали ее крохотный миленький салон.
– Я не виню его, с такой мамашей любой бы дал деру. – Добродушное веснушчатое лицо исказилось злобой. – Все вы, наверное, думаете, что я нарочно выставляю ее монстром. Но вот вам пара штришков. Однажды, насмотревшись всех этих скандальных ток-шоу, она втайне от меня выдергала у детишек по волосику и уговорила сына сделать тест на отцовство! Мол, почему это малыши такие белесые и некрасивые… Вы только вдумайтесь – «некрасивые»! Разве можно так говорить о детях? О внуках? Тем более, как выяснилось, о родных?
– Гадина, что сказать, – сочувственно поддакнула Жизель и тут же перешла к вопросу практического свойства. – А зачем ты ей салон-то отдала? Муж ведь на него не претендовал?
– Муж – нет. Он, конечно, та еще размазня, но все-таки – порядочный человек. Это чудовище, свекровь, пыталось уговорить его делить со мной имущество, но он неожиданно проявил твердость. Видимо, основательно мы его обе задолбали, – горько усмехнулась Галя. – Тогда она пошла на шантаж. Объявила, что, раз мы с детьми зарегистрированы на ее жилплощади, пора бы компенсировать неудобства. Иначе…
– Ей будет непросто снять с регистрации детей, – авторитетно возразила Жизель. – В наше время с этим строго.
– Непросто. И сейчас я это знаю, – поникла головой Галя. – Но тогда… Она застала меня врасплох, давила, угрожала. Сказала, что муж готов судиться за бизнес – ха, тоже мне «бизнес»! Но больше всего я испугалась, что у меня отберут детей. Она так убедительно, в красках расписывала, как выбрасывает меня из квартиры, обращается в опеку… И, главное, дергала детей. Как они могут себя вести, если бабушка наговаривает на маму всякие гнусности? Меня несколько раз вызывали к старшему в школу, психолог ласково заглядывала в глазки и вынюхивала, что у нас дома происходит. Врагу не пожелаешь! Я и решила отдать этой гарпии половину салона, чтобы угомонилась. Но я ошиблась…
Что ж, вполне резонное решение – и как раз в духе моей семьи. Проще благородно уступить, рассчитывая на то, что обидчика загрызет совесть, чем бросаться в самый эпицентр свары. Отвлекшись от Галиного рассказа об эпохальной сделке и последующем крахе семейного бизнеса, я думала о своем. Когда Черная Вдова ураганом ворвалась в жизнь деда, не предупреждал нас о последствиях только ленивый. «Угрохает его и уведет у вас из-под носа дачу», – к этому сводились все речи родных и знакомых. Но, даже отдавая себе отчет в реальности подобного развития событий, мы не считали себя вправе вмешиваться.
С детства мне твердо внушили, как важно ценить свободу: отстаивать свою и не ограничивать чужую. Именно поэтому сегодня я так горячо отреагировала на непривычный напор Милы. И именно поэтому мы даже не пытались отговаривать деда от опрометчивой женитьбы. В конце концов, каждый волен поступать так, как ему заблагорассудится. Как нетрудно догадаться, после свободы второй ценностью, провозглашаемой в нашей семье, была справедливость. Вот почему я и сидела сейчас здесь, в клубе, ломая голову над тем, как эту самую справедливость восстановить.
– …а как вы поступили бы в такой ситуации? – между тем махала руками раскрасневшаяся от негодования Галя. – Является с утра пораньше в салон и, не стесняясь присутствия клиентов, орет на мастера по маникюру за то, что та потратилась на ультрафиолетовый стерилизатор. Можно ведь убирать инструменты в обычный ящик – или просто почаще их мыть! Вы представляете? Это же кошмар!
– Конец света, – еле слышно, с издевкой согласился Алик, видимо, вспомнив свои маникюрные страдания.
– Итог понятен: мои девочки, натерпевшись хамства, уволились одна за другой, причем та, что была посмышленее, прихватила с собой базу клиентов. Вскоре мы перестали даже отбивать аренду. Стоит ли говорить, сколько я еще бегала, выплачивая долги и утрясая формальности. Открыть бизнес легко, а ты попробуй его закрыть… – вздохнула Галя, и Жизель кивнула, компетентно подтверждая ее слова. – Теперь я живу на птичьих правах у свекрови, сношу попреки и участвую в склоках по пять раз на дню. Официально не работаю – езжу по домам оставшихся клиенток да три дня в неделю сижу администратором в нашем местном фитнес-клубе. Трудно устроиться, дети ведь на одних руках, свекровь от помощи устранилась. Конечно, есть алименты, но это такие крохи…
