– Прости, я, конечно, виновата, – решила уступить я и выдавила подобие задорной улыбки. – Вот и исправим ситуацию, тем более есть что обсудить.
– Да? – с вызовом вспыхнули зеленоватые глаза. – И что же?
Ах так, задирать меня? Тогда держись!
– Хотя бы то, что ты совсем с катушек слетела! Сначала – эти дурацкие игрища а-ля Дюма, теперь – тупые советы Гале. Что дальше – предложишь кого-нибудь убить? – Осознав, что и сама основательно разогналась, я выдохнула и призвала все свое спокойствие. – Аня, давай поговорим. Вдвоем. Или, если хочешь, втроем. Не знаю, почему ты так настроена против Алика. Узнав его получше, ты наверняка изменишь мнение. Это, конечно, моя вина, нужно было раньше тебя пригласить…
– Втроем? – переспросила Аня с таким изумлением, будто ослышалась. – Да ты точно рехнулась! Словно мне и без того легко наблюдать, как этот хлыщ охмуряет мою лучшую подругу!
– Что-о-о? – не поверила своим ушам я. Боюсь, ее полные ярости слова долетели и до Алика.
– Что слышала! – зашлась в неожиданной ярости Анька. – Неужели ты не понимаешь, что он стал ухаживать за тобой только после того, как Гений проявил к тебе интерес? Просто назло нашему психологу!
– Это ты спятила! Гений-то тут при чем? – искренне возмутилась я. Учитывая мое вечное «везение со знаком минус», стоило ли сомневаться, что в этот самый момент рядом с нами окажется не кто иной, как руководитель клуба? И услышит последние реплики нашей перепалки.
– Девочки, не нужно ссориться, – приобнял нас за плечи Гений, и я могла поклясться, что мысленно он не без самодовольства добавил «из-за меня». Следует ли говорить, что «везение» сработало второй раз и слова Гения услышал уже Алик? По озадаченно-недовольному выражению, исказившему его красивое лицо, я поняла: мне предстоит уже третий за этот окаянный день неприятный разговор.
– Никто не ссорится, – фыркнула я и, демонстративно взяв Алика за руку, потянула его к выходу. – Аня, когда придешь в себя, позвони.
– Боюсь, мне нечем вас обнадежить, – сочувственно развел руками представительный мужчина в дорогом костюме, хваленый юрист Жизели. – Если бы речь шла о завещании, ваша мама как пенсионерка могла бы претендовать на обязательную долю в наследстве. Видимо, жена вашего деда и ее дочь перестраховались, уговорив его подписать именно договор дарения.
– Мы узнали об этом только после смерти деда. Да и то не сразу, – объяснила я. – Это все, конечно, лирика, но такие печальные события… к этому нельзя подготовиться. Мы и представить себе не могли, что у дачи появилась новая хозяйка! Спустя какое-то время после похорон мама обратилась за оформлением наследства – тогда-то и выяснилось, что наследовать нечего.
Стоявший за моим стулом Алик положил руки мне на плечи. Этот невинный утешительный жест заставил ходившего из угла в угол Гения неприязненно скривиться. Наш психолог до последнего противился присутствию Алика при разговоре с юристом, и лишь мое горячее желание выставить из комнаты обоих спорщиков прекратило перепалку.
– Договор составлен грамотно, по всей форме, я проверил по своим каналам, – осторожно, взвешивая каждое слово, продолжил юрист. Он явно отдавал себе отчет в почти полной безнадежности дела, но по профессиональной привычке не желал сдаваться раньше времени. – Можно попробовать оспорить сделку – например, сослаться на то, что ваш дедушка действовал под влиянием угроз или под давлением. Возможно, он заблуждался. Был обманут. Либо в силу состояния здоровья не мог отдавать отчета в своих действиях.
– А хотя бы что-нибудь из этого реально доказать? – задумчиво спросил Алик. Похоже, он думал о том же, что и я: у нас вряд ли найдется даже мало-мальская зацепка. Конечно, в последние годы самочувствие деда оставляло желать лучшего, он то забывал важные факты, то откровенно чудил, то слабел и молчал целыми днями. Но все медицинские бумаги хранились у Черной Вдовы – если, конечно, еще хранились.
– Я, разумеется, постараюсь сделать все, что в моих силах. И даже немного больше. – Юрист красноречиво переглянулся с Гением. – Но не собираюсь вас обманывать: дело сложное. Нужно быть готовыми к любому исходу.
Что ж, все предельно ясно. Я кое-как выдавила из себя подобие вежливого прощания. Мужчины еще что-то оживленно обсуждали, а я машинально, на ватных ногах, двинулась вперед по коридору. Суды, свидетели, врачебные справки – все это лишь ненадолго отсрочит неизбежное, растянув агонию семейной легенды. Не лучше ли сразу, сегодня же, распрощаться с жалкими остатками надежды?
В холле меня догнал Алик.
– Куколка, давай развеемся? Сходим куда-нибудь, да хотя бы в кино, выберем самую-самую ерунду, «отравимся» попкорном?
Как обычно, он чутко улавливал мое настроение – только второсортная комедия вряд ли развеяла бы безысходность. К тому же сейчас мне отчаянно требовалось оказаться в другом, одном-единственном и самом неповторимом месте на свете.
– Спасибо, милый, но у меня другие планы. Мне нужно съездить на дачу.
– Куда? – Кажется, Алик меньше всего ожидал чего-то подобного.
