– На дачу. И я не обижусь, если ты откажешься составить мне компанию. Сегодня я – никудышный собеседник.
– Значит, будем молчать всю дорогу, – без лишних колебаний решился он. – Возьмем такси? Или попросим Ваньку нас отвезти?
– Нет, – еле произнесла я, стараясь сдержать слезы, когда горло сжало спазмом. – Я хочу поехать своим ходом – так, как было в детстве.
Через пару часов мы уже смотрели в окно электрички на пролетавшие мимо дачные поселки, сидя в полупустом по случаю июльской субботы вагоне. Положив голову Алику на плечо, я молча любовалась примелькавшимися за много лет пейзажами, сама не понимая, для чего мне понадобилась эта спонтанная, бередящая и без того свежие раны поездка.
А потом, выйдя на станции в маленьком подмосковном городке, ставшем за последнее время по-столичному суетливым и шумным, мы забрались в новенький автобус. Прильнув лбом к заднему стеклу, я смотрела на уносившиеся от нас современные многоэтажки, главную городскую площадь, здание администрации, выступавший на фоне синего неба монастырь и, наконец, деревенские домики с неизменными ведрами ягод вдоль дороги и дежурившими при них бабулями.
Сколько раз я, затюканный школой городской ребенок, торопилась вот так на дачу, предвкушая долгое беззаботное лето! Уже сама дорога туда была одним безграничным счастьем. Я ждала, как буду обниматься с моей мягкой уютной бабушкой, клацать по клавишам печатной машинки деда, ходить с родителями по грибы и, конечно же, мечтать, взлетая к солнцу на своих любимых качелях… Все это осталось в той, другой жизни, где не было оскорбительного хамства Черной Вдовы и завистливой подлости ее дражайшей доченьки.
Проведя Алика от остановки по тропинке к дачному товариществу, я в нерешительности застыла на месте. Как много, оказывается, изменилось здесь за тот год, что я вынужденно перестала ездить в любимые края! Территория теперь была обнесена массивным забором, а при входе красовалась добротная будка охраны. Молодой парень у ворот долго не хотел нас пускать, требуя показать пропуск, но потом из будки высунулся старый сторож.
– Отбой, свои! – прикрикнул он на парня и с сочувственной теплотой кивнул мне. – Рита, конечно, проходи!
Прошагав вперед по асфальту, мы свернули направо и оказались перед полосой пышной летней зелени, отделявшей наш участок от общей дороги. В зарослях луговых часиков стрекотали невидимые жуки, а за добротным деревянным забором виднелся наш «веселенький» домик с красной черепичной крышей. Судя по закрытым ставням и царившей здесь тишине, новоиспеченные хозяйки отсутствовали.
– Красиво. – Алик прошел чуть вперед, пытаясь разглядеть основательно заросший участок между широкими щелями в заборе, но тут же бросился обратно, заметив, как я вдруг осела на колени прямо посреди цветов. – Рита, что с тобой?
Не в силах произнести ни слова, я лишь махнула рукой в сторону изгиба забора, туда, где прямо к аккуратно выкрашенным еще моим папой доскам кто-то безжалостно приколотил ярко-красный плакат с белыми цифрами телефона и словом «Продается». Конечно, я не узнала ничего нового. Мало этого, я каждую ночь в деталях представляла себе нечто подобное, старательно отгоняя ужасавшее меня видение. Но сейчас, в этот самый момент, увидев все воочию, я вдруг максимально, до каждого беспощадно-острого укольчика прочувствовала боль от того, что всему – моему детскому счастью, безмятежному времени в кругу семьи, любимому тихому прибежищу ото всех бед – пришел конец.
Алик еще долго прижимал меня к груди, нашептывая на ухо какую-то ерунду о том, что все будет хорошо, что скоро они с Ваней сдадут заказчику какой-то масштабный проект и заработают столько, что мы обязательно выкупим дачу, а потом он лично выкрасит заново забор, испорченный огромными уродливыми гвоздями…
– Куколка, не плачь. – Алик погладил меня по волосам, и я с трудом удержалась от порыва зарыдать в голос. – Хочешь, мы будем приезжать сюда почаще? Покажешь мне все свои любимые здешние места… Или, еще лучше, будем маячить перед глазами этих «хозяек», пока они не согласятся уступить дачу в рассрочку. Можем бывать здесь каждые выходные!
– Нет. – Я покачала головой и замерла, вдруг осознав, что на самом деле приехала попрощаться. – Нет. Я больше никогда сюда не вернусь. Милый, вызови, пожалуйста, такси. Давай уедем скорее.
Спустя пару дней Алик преподнес мне новенький телефон – видимо, решил подбодрить, впечатлившись глубиной моей безысходности по поводу потери дачи. По крайней мере, именно так я объясняла себе этот приятный жест. Ровно до того момента, пока мой парень будто ненароком не бросил:
– Куколка, возьми себе новую симку. Пусть старый номер останется для клуба – при входе, как обычно, сдавай тот телефон. А новый в клуб брать не стоит, пусть он будет только для своих: забьешь туда номера родителей и другой мой номер. Помнишь, я как-то писал тебе с него? Да, и телефон Вани не забудь, вдруг пригодится.
