– Да езжай, куда ехал, я просто кое-что тебе рассказать хотела, пока родители не слышат, им и вчерашнего хватило, – сказала Лерка, и ее голос дрогнул. – Я тут нашла девчонку одну, которую турнули в прошлом году якобы за прогулы и неуспеваемость, но на самом деле там тоже Костров тянул свои липкие ручонки. В общем, он закрылся с ней в кабинете, начал лапать, она как-то вырвалась. Не знаю, до чего он успел дойти, но ее выгнали. Она хотела идти к его жене, но передумала. Сейчас где-то в салоне стрижет собак. Хочу сегодня к ней сгонять, пообщаться.
– Давай лучше я.
– Нет, – помотала головой Лерка. – Они ее там так запугали, что она с полицией разговаривать точно не будет. Сперва я ее обработаю. Может, удастся подать коллективную заяву?
– Ты понимаешь, что это тяжело доказуемая история? – спросил я. – Домогательство и секс по принуждению – вещи разные. Он запросто отбрешется.
– Понимаю, – зло сказала Лерка. – И что ему, все с рук сойдет? Он будет лезть под юбки девчонкам, а тем, кто отказал, давать пинка под зад? А ты подумал, что ведь наверняка есть те, кто согласился? И они молчат только потому, что признаться в том, что дала этому сморчку, попросту стыдно.
– Не пори горячку, – сурово сказал я. – И прошу: без лишних телодвижений. А то начнете в сторис выкидывать разоблачения, вас потом за клевету потянут.
Судя по лицу Лерки, именно эта гениальная идея и пришла ей в голову. Она заметно поскучнела и до самого отдела ехала молча. Попрощавшись, я чмокнул ее в лоб и еще раз строго приказал не делать глупостей.
– Ладно, не буду, – раздраженно сказала он и протянула руку. – Дай денег, у меня даже на кофе нет.
Налички у меня не было, я кинул пару тысяч ей на счет, Лерка посмотрела на экран, скривилась от ничтожности суммы, но, поглядев на меня, смирилась.
– Спасибо и на этом, – буркнула она и пошла прочь. Я поглядел ей вслед. Уверенности в том, что Лерка выполнит свое обещание, не было. Сестрицу в любой момент могло переклинить, и громкое разоблачение в интернете – еще цветочки. Лерка могла придумать любую дикость, вплоть до одиночного пикета у здания института и разбрасывания листовок с крыши. Когда речь заходит о собственной персоне, у Лерки обостряется чувство справедливости. По ее мнению, жизнь была с ней сурова.
В кабинете меня уже ждали. Литухин развлекал какую-то молодую девушку, с виду совершенно незнакомую. Когда я вошел, он неохотно указал в мою сторону и сказал:
– А вот и капитан Фомин.
Девушка обернулась и неловко поздоровалась. Я ответил ей тем же, согнал Литухина со своего места и, усевшись, сказал:
– Итак… Слушаю вас.
– Я – Виктория Садовская. Меня вызвали по… А правда, что Артемия Солнцева убили?
Садовская показалась мне юной, без косметики ее лицо было совсем детским, с пухлыми губами, огромными светлыми глазами с длинными ресницами. Общая субтильность ее фигуры усиливала сходство с ребенком, но смотрела Садовская вовсе не по-детски. В серых глазах светилась сталь.
– Кто вам сказал?
– Торадзе, – призналась Виктория. – А потом еще Алекс Кротова. Я ей позвонила. Алекс сказала: вы нормальный, вам можно верить. Ну я и пришла. Так его правда убили?
– К сожалению, – признал я. Виктория закрыла лицо руками и на несколько секунд замолчала. Я кивнул Литухину, и он торопливо побежал к тумбочке, на которой стояла бутылка с минералкой. – Может, вам воды?
– Нет, не надо. Я уже ее столько выпила. От нее ничуть не легче, – глухо сказала Виктория. – Спасибо. Вы спрашивайте.
– Когда вы в последний раз видели Солнцева?
– Да дней пять… или сколько там… назад. В Турции. Мы жили в одном отеле. Там и видела.
– Простите, что задаю вам этот вопрос, но у вас была связь?
Литухин подсобрался и даже рот приоткрыл, ожидая жарких деталей. Виктория оторвала руки от лица и посмотрела на меня с вызовом и злостью. Но ответила при этом вполне спокойно, даже равнодушно, чем слегка удивила. Впрочем, фигуристы, по всей вероятности, особые люди. Я вспомнил прошлое дело, когда на этом самом месте сидела Алекс и с безмятежным лицом врала как сивый мерин, а ее подруга с таким же отрешенным видом говорила о своей несчастной любви.
– Ну была. И что? Я совершеннолетняя. Имею право.
– Я вовсе вас не осуждаю, – примиряюще произнес я. – Мне просто хотелось понять, в каких вы были отношениях. Все-таки вы такая эффектная и юная девушка, а он – мужчина в годах.
Виктория скривилась.
– Ну и что? Любить можно только молодых?
– Расскажите, как давно вы состояли с Солнцевым в интимных отношениях?
