– Самым первым, – кивнул Осокин и снова налил водки. Я выпил, крякнул и закусил бутербродом, затем огурчиком. – Ты ешь, не стесняйся… Убивался Солнцев уж очень картинно, прямо как плохой актер. Но алиби у него было железное, он на сборах находился, никак бы не мог до жены добраться. Ну, ясное дело, нанял кого-то, не стал бы сам ручки пачкать. Но, как я ни старался, никаких следов не смог найти.
– У него же был мотив? Я слышал, у Солнцевой деньжата водились.
– Водились. Папашка, царствие ему небесное, все активы на дочку переводил, там одной недвижимости было не посчитать, в том числе и за границей. А как дочки не стало, все перешло к супругу. Так что Солнцев вполне мог супружницу заказать. А потом и папашка ласты склеил, некому стало претендовать на имущество. Так что вдовствующий Солнцев в одночасье стал очень богатым человеком.
– Не мог потерпеть? Говорят, у Солнцевой был рак.
– Был. Менингиома. Только она могла с ней прожить еще лет десять, а при удачном лечении и вовсе поправиться. Солнцева от лечения решила отказаться на какой-то период, врачи ее, конечно, уговаривали, но она ни в какую не соглашалась. Она была на третьем месяце беременности и хотела успеть родить.
– То есть если Солнцев об этом знал, то он не только жену убил, но и нерожденного ребенка? – спросил я. Осокин криво усмехнулся, воткнул вилку в картошку, и та развалилась пополам. Солнцев насадил на вилку меньшую половинку и отправил в рот.
– Ребенка, только не своего. Анализ показал, что отец у плода другой. Ну и подружка Солнцевой на допросе призналась, что за Ириной ухаживал некий турецкий султан. И она, узнав, что беременна, сказала подружке, что хочет сохранить ребенка, поскольку от Артемия потомства не дождаться. Сам же Солнцев делал вид, что не подозревал об измене жены и вообще они жили душа в душу. Врал, конечно. Соседи частенько слышали скандалы. Он сам был кобелина еще тот, гулял направо и налево, всех фигуристок перепортил. Жена про это знала. Тебе Литухин не рассказывал, что Солнцев недавно проходил свидетелем по делу о доведении до самоубийства?
– Нет, – насторожился я. Данилу надо дать по шее, раз он что-то знал о Солнцеве и не поделился с непосредственным начальником.
– Ну, не ори на пацана, дело-то не у него было, раз ты не в курсе. Кто-то из его однокурсников рассказал, что девчонка одна самоубилась, но там даже уголовку не могли натянуть. Так что Солнцев и на допрос не ходил, просто объяснительную написал, и все.
– Как это она так самоубилась, раз он выскочил? Он же числился в подозреваемых?
– Там родители кляузу настрочили. Да глупость несусветная, девчонка у него тренировалась, но была сильно тяжелая, вот он и посоветовал ей похудеть. Она всерьез слова тренера восприняла, худела, худела, довела себя до анорексии и умерла. Никто не виноват. Там надо было к психиатру, а родители сами о рекордах дочки мечтали, а когда спохватились, она остановиться уже не смогла. Дикость какая-то. После они стали кричать и метаться, убийца, мол. Заяву накатали – и нам, и в Минспорта. Ну а смысл?
– Да, это глупость, – признал я. Кажется, эту историю мне рассказывала Алекс. – А вот дело с аквапарком мне кажется более перспективным. У Солнцева не было там никаких активов?
Осокин пожал плечами.
– Этого не скажу, но могу дать контакты тех, кто вел дело, поспрашивай. Тут ни в чем нельзя быть уверенным, раз в деле его тесть замешан был. Может, чего и зятю дорогому отписал. Он его частенько покрывал. И после смерти дочки к себе взял, пристроил на должность очень даже нехилую. Готовил в свои преемники. Солнцев точно стал бы новым министром спорта, если бы папашке дело не начали шить. Зуб даю, Артемий был в курсе всего, раз его держали так близко к телу. В причастность зятя к смерти супруги Таранов, кстати, не поверил, даже мысли такой не допустил, как и то, что дочь понесла от другого. Говорили, что ее он хоть и одаривал подарками, зятя любил больше, почти как сына.
– Но недвижимость на него не переписывал, – усмехнулся я. Осокин криво ухмыльнулся.
– Это вполне понятно, если он готовил из него преемника. Тот ведь должен быть чистеньким, на госслужбе иметь недвижимость за границей нельзя, на это косо смотрят сейчас. Другое дело дочка. Она может быть бизнес-леди, по сути, так и было, ведь недвижимость там сдавалась в аренду. И хотя все понимали, откуда ноги растут, подкопаться было сложно. А потом Солнцеву убили, и все на этом закончилось.
– Если Артемий такой богатый, зачем он вообще согласился на работу в Турции?
Осокин поднял брови вверх.
– И кем же? Магнитики продавать?
– Не совсем. Тренировать турецких фигуристов.
– Возможно, контракт был слишком щедрым, потому что денежки Солнцев очень любил. Ну и ему надо было чем-то заняться после того, как его турнули с должности замминистра. Хотя про него говорили, что на льду он бог, даже из посредственности мог сделать нечто интересное. Может, заскучал по работе? Ты чего не ешь? Смотри, на тебя вон картошечка с крылышками смотрит в упор.
– Да ем я, ем, – вздохнул я, впиваясь зубами в сочную курятину.
