– Сонай-ханым, мы всего лишь исключаем варианты, – учтиво сказал Селим. – Поправьте, если я ошибаюсь, но мне кажется, что вашей компании была невероятно невыгодна смерть Солнцева?
– Вы не ошибаетесь, – так же холодно ответила Сонай. – Это не катастрофическая потеря, но очень серьезная и крайне несвоевременная. Ах, что я говорю? Будто смерть бывает своевременной! Нам крайне необходимо, чтобы Туана Митхат выступила на чемпионате, поскольку она уже заявлена в проект и ледового шоу, и сериала, а простой повлечет за собой немалые убытки. Нам некем ее заменить в настоящее время, разве что действительно приглашать иностранцев. Но это просто невозможно. Нужен новый тренер, возможно, из тех, кто работал с Артемием Солнцевым и знает его технику.
– Например, Софико Торадзе? – невинно поинтересовалась Лебедева. Сонай поглядела на нее непонимающе.
– Кто?
– Госпожа Торадзе – прославленный тренер. Для ее спортсменок Солнцев ставил программы выступлений. И госпожа Торадзе в момент смерти Солнцева находилась в Турции. Она встречалась с вами или вашим супругом?
– Мой супруг, – ровным, лишенным интонаций тоном ответила Сонай, – занимается другими делами. Например, строительством. К шоу-бизнесу, кино и спорту он никакого отношения не имеет. Так что он с госпожой Торадзе не встречался, я вас уверяю. И я тоже. Я не знаю эту женщину… Простите, инспектор, это вообще нормально, что ваши вопросы мне задает иностранка?
– Ладно-ладно, – примиряюще произнес Селим. – Поверьте, Агата-ханум не имела в виду ничего плохого. Понимаете, есть подозрение, что в смерти Солнцева замешаны соотечественники. Поэтому мы и беседуем с вами по-дружески, а не в участке. Для нас такие уважаемые люди в качестве свидетелей – огромная удача. Ну, сами посудите, известный тренер приезжает в другую страну, где у него нет никаких врагов, и вдруг становится жертвой убийства, да еще при весьма загадочных обстоятельствах. И, что самое любопытное, незадолго до смерти он звонил именно вам.
– Мне? – удивилась Сонай. – Ах да, мы разговаривали с ним вечером. Артемий сообщал, как обстоят дела с Туаной. Вышла очень легкая и приятная беседа. Артемий был в приподнятом настроении, у него все получалось. Это воодушевляло, он вообще умел заряжать людей. Я ведь особо не испытывала иллюзий, Туана – невыдающаяся спортсменка, но она неплохая актриса, только вот я не была уверена, что из нее может что-то получиться. А Артемий посмотрел на нее и сказал: да, я сделаю из этой девочки турецкое чудо. В тот вечер мы беседовали с ним в последний раз.
– Помимо спорта Солнцев вел с вами какие-нибудь дела? – спросила Лебедева. – Например, с недвижимостью, которой занимается ваш супруг? Или со строительством в России? Насколько мне известно, бизнес семьи Бояджи завязан на подрядных работах при строительстве больших объектов, в том числе и спортивных.
Сонай поднялась. Ее глаз мелко дергался, но лицо она удержала.
– Боюсь, мне больше нечего вам сказать. Наши деловые отношения с Артемием никогда не доходили до какой-то точки кипения, когда убийство было бы единственным выходом. Ваши намеки, Агата-ханум, меня оскорбляют.
– Да бросьте, я ничего такого не сказала, – холодно отозвалась Лебедева. – Господин Курт верно объяснил нашу позицию. Мы пытаемся исключить все возможные варианты.
– Мне кажется, моего слова, что мы не участвовали в этой криминальной истории, достаточно, – жестко ответила Сонай, из голоса которой исчезли все мягкие нотки. – Мне жаль Артемия, но больше я вам ничем помочь не могу. И, кажется, Селим-бей, у вас нет полномочий допрашивать меня и мою семью.
Она направилась к дверям и вышла, не попрощавшись. Директор ледового дворца, разведя руками, бросился следом за ней. Селим поглядел на Лебедеву.
– Вы ее разозлили.
– Да мне плевать, – беспечно ответила Лебедева. – Я не купилась на ее карамельную внешность. Понятно, почему они остаются вне подозрений, таким красавицам хочется верить, она же как нарисованная диснеевская принцесса, но Сонай врет, хотя и довольно умело. Что-то нехорошее происходило там с их строительным бизнесом, ее просто перекосило, когда речь зашла об этом. Копать нужно в этом направлении, недаром наш французский друг интересуется их недвижимостью и сделками. Если фирму Солнцева единожды уже использовали для отмывания денег, такое могло происходить и ранее. Он явно был тем еще прохвостом, любимцем женщин. История со смертью его жены тоже очень мутная. Доказательств его причастности к ее убийству нет, времени много прошло, концов уже не найти, но он в одночасье стал очень богат, унаследовав ее недвижимость в Турции. Плюс был какой-то ухажер, от которого она забеременела.
– Ваши коллеги не могут узнать, с кем встречалась Солнцева? – спросил Селим. – Вдруг ее мужчина имел какое-то отношение к семье Бояджи?
– Выясняют, но дело старое. Может быть, найдутся какие-то общие фото. Она же не светила любовником направо и налево при живом муже.
У Селима чирикнул телефон. Он посмотрел на пришедшее сообщение и вздохнул:
