– Это огромная потеря, – всхлипнула Туана. О смерти Солнцева она уже знала, сообщили девчонки из команды, а кто сказал им, она была не в курсе. – Он ведь такой талантливый… был… Я до него вообще не каталась. Ну как не каталась. Думала, что могла, у меня даже медаль есть, но когда попала в руки Артемия, то поняла, что я просто бревно неповоротливое. Он за месяц научил меня таким вещам, о которых я ни малейшего представления не имела.
– Как вы общались? На каком языке? – спросила Лебедева. Надо же, она понимала больше, чем пыталась показать, Туана говорила довольно быстро, почти тараторила. Селиму это почему-то не понравилось, ему хотелось, чтобы русский следователь больше зависела от его благосклонности.
– На английском и русском, – пояснила Туана. – Ну так, соу-соу… Я немного говорю на двух языках, он на английском… А для сложных случаев мы звали переводчика, например, когда надо было объяснить программу. Он мне ее очень быстро придумал, все ахали, там большой каскад прыжков и хореография очень сложная, наш турецкий тренер просто губами причмокивал от восторга. И это за какие-то два дня, да еще с учетом моих возможностей.
Лебедева метнула взгляд на руки Туаны. Та заметила ее интерес и быстро поджала пальцы, залившись краской.
– Вы не замужем? – спросила Лебедева.
Туана покраснела еще больше и опустила голову.
– Это же спорт, понимаете?
Лебедева подняла брови.
– Простите?
– Ну, не каждый муж потерпит, чтобы его жену другой мужчина хватал между ног, это неприлично выглядит. Возможно, в вашей культуре нет ничего страшного в подобных ситуациях, но у нас между парой должны быть близкие отношения, чтобы мы могли смело смотреть людям в глаза.
– Я не совсем поняла, – сказала Лебедева.
– Я выступала в парном катании, – пояснила Туана. – Раньше я каталась с мужем, Мухтаром Митхатом, и у нас были очень неплохие результаты… Хотя теперь после работы с Артемием я понимаю, что мы просто как две деревяшки катались, у нас никакой нормальной школы не было. Но в этом году мы развелись. Мухтар завершил карьеру, стал заниматься семейным бизнесом, а я подумала, что меня просто выкинули на помойку. Муж все у меня забрал, детей нет, дома нет, карьера закончилась. Кому нужна фигуристка из Турции без нормальных регалий? Я уже попрощалась со всеми, когда в моей жизни вдруг вновь появилась Сонай Бояджи и предложила спортивный контракт.
– Вы сказали – вновь появилась? – уточнил Селим.
Туана покосилась на Лебедеву, но ответила охотно и спокойно:
– Ну да. Мы вместе учились кататься и очень давно даже снимались в кино. У нее была главная роль, у меня – небольшой эпизод. Тогда мы сдружились, Сонай мне иногда звонила, порой мы виделись, общались, после развода она меня очень поддержала. У нее ведь и самой несладкая жизнь. Ее муж… Ну это все знают… В общем, у Сонай появился проект, большой сериал о фигурном катании. Она собиралась сниматься в главной роли, а я готовилась стать ее дублершей. Но потом все переиграли. Я тоже получила роль. А после съемок Сонай планирует сделать ледовое шоу по мотивам проекта. Она не хочет приглашать иностранцев, ей нужна собственная звезда. Мне нужно было прогреметь на всю Турцию, показать, что я достойна большего, и потому Сонай пригласила Артемия тренировать меня. Я должна была выступить на чемпионате мира, пусть я бы и заняла последнее место. Это не имело никакого значения. Я же понимаю, что мне уже поздно добиваться медалей, но Сонай хотела получить свою диву. И в своей роли я должна быть убедительной. Все очень хорошо шло, спонсоры видели результаты, Сонай умеет убеждать людей. Артемий сделал просто невозможное, я так выросла за эти месяцы. А сейчас его больше нет, и все посыпалось. Я даже нормально программу откатать не могу. Никто не подскажет: правильно ли я сделала или нет. Мой местный тренер, он… ну хороший, но не гениальный, он ничем не поможет.
– То есть смерть Солнцева очень ударила по планам Бояджи? – спросил Селим.
Туана пожала плечами.
– Лучше спросить об этом у Сонай. Думаю, да.
– Они были в хороших отношениях?
Туана увела взгляд в сторону, не желая разговаривать на эту тему, и вновь пожала плечами. Лебедева прожигала ее горящим взором, под которым будущей турецкой диве было неуютно.
– Кажется, в хороших. Я не знаю. Ну, наверное, обычные рабочие отношения.
– А вы? – резко спросила русская. – В каких вы были отношениях?
Вот тут Туана заметно испугалась и даже побледнела, облизала губы и на миг потерялась, словно не зная, что сказать. Селим опустил глаза: Туана вцепилась пальцами в джинсы, прихватив кожу, да так, что сама сделала себе больно, и тут же разжала хватку, жарко задышала и шмыгнула носом. Владеть собой эта девочка еще не научилась.
