– Ну не сидеть же нам насухую, – безмятежно возражает Алекс за дверями. – Тебя же никто не заставляет все жрать. Чисто символически можешь пригубить, вино, кстати, очень хорошее. Я его после сложных эфиров пью, чтобы расслабиться. Бокальчик, и я уже спокойна и весела, что и тебе советую.
В ванной рычит смыв унитаза, затем льется вода из крана. Вика накрывает на стол, точнее, водружает на уже сервированный бутылку вина и фрукты. Алекс быстренько осматривает квартиру.
– Уютно у тебя тут, – констатирует она. – Чистенько, порядок кругом.
– У тебя не так?
– О, да моя квартира выглядит как бордель после драки, особенно утром, – смеется Алекс. – Я встаю в четыре утра, мою голову и бегом в машину, ни завтрака, ни кофе, иначе опоздаю. Костюмы с собой в чехлах, потом меня приводят в порядок, красят, чистят перья. Ну а когда возвращаюсь, сразу падаю спать. И так пять дней в неделю. Но мне нравится. Я долго думала, есть ли жизнь после льда. Оказывается, есть, и очень даже неплохая.
– Не жалеешь, что не попала в сборную? – спрашивает Вика и пытается открыть бутылку. Штопор продырявил пробку насквозь, и она теперь не поддается. Алекс с усмешкой смотрит на Викины мучения, забирает бутылку и легко, как заправский бармен, открывает ее. Видно, что опыт есть, не то что у неумехи Вики.
– Жалею, – легко признается Алекс, только в голосе ни капли печали, то ли врет, то ли отгорело, отболело. – Но у меня шансов не имелось. Катались три подружки, одна за всех, все за одну. Если что, я была Портосом, самая мощная и здоровая. Потому меня и выперли, куда мне на Олимпиаду с такой грудью? Она же меня перевешивала, на поворотах заносило. Печально другое: подружки мои тоже в сборную не попали, а вроде были перспективные.
– Кроме Серебряковой, – уточняет Вика. Алекс кривится.
– Мы никогда не дружили с ней, мразью высокомерной. Представляю, что она сейчас о тебе думает и говорит.
– Это да, – соглашается Вика, вспоминая злой язык Алисы Серебряковой, Снежной королевы российского спортивного льда, которой на пятки стала наступать Ледяная царица. Серебрякова никогда не упускала возможности поддеть Вику. И на тренировках не молчала, и в интервью небрежно швыряла уничижительные слова, мол, дорасти, салага, сперва, прежде чем на трон претендовать. Узнай Алиса о желании Вики сбежать в США, заклевала бы, как ворона.
– Так что я, конечно, жалею, потому что в умелых руках из меня в свое время могло что-то получиться, – изрекает Алекс и протягивает Вике бокал с вином. – Держи… Займись мной в свое время Солнцев, я бы блистала. Но Торадзе его к нам не подпускала, а сама сделала ставку на Алиску. И, знаешь, лучше уж как я, чем как мои подружки. А ведь год назад они еще могли чего-то добиться. И где они? А нет их. Конец карьере. Давай за нас…
Бокалы звонко стукаются друг о друга. Вика делает робкий глоток, и ей неожиданно нравится. Вино терпкое, сладкое, богатое, без газов, ей никогда не нравилось шампанское и игристые вина, а вот это, наполненное солнцем, очень вкусное. Но у нее режим, ей нельзя много, и Вика решительно ставит бокал на стол. Алекс выпивает свой до половины и торопливо закидывает в рот дольки мандарина, будто закусывает водку. На удивленно поднятые вверх брови Вики Алекс округляет глаза:
– Что? Я не ела еще с утра, только две чашки кофе выпила. Я же сегодня матч вела. Наши играли отвратительно, все-таки без Антохи Романова команда уже не та…
Вика вежливо молчит. Нападающего Антона Романова убили в прошлом году, и Алекс была одной из последних, кто видел его живым, ее даже в ментовку тягали, а это тоже репутация. Вика не решается спросить: в курсе ли Алекс, что смерть Романова и ее касательная причастность к делу стала одной из причин, по которой Торадзе избавилась сперва от нее, а потом и от двух других девчонок, не решившись выбросить из команды только истинную звезду Алису Серебрякову. Сделав еще один глоток, Вика все же задает этот вопрос. Алекс сразу скучнеет лицом, а потом сжимает губы.
– Мразь, – припечатывает она, и Вика сперва думает, что оскорбление адресовано ей. Алекс залпом допивает свое вино и наливает еще, щедро, да так, что красная жидкость переливается через край, потом наполняет бокал Вики и ставит пустую бутылку на пол. – Софа меня давно не любила, но вот так выставить, да еще и от девчонок избавиться, – это верх подлости. Алисе дорогу расчищала, что ли? Но это так глупо, мы же не представляли для нее угрозы, были скорее страховкой. Думаю, дело не в этом.
– А в чем? – спрашивает Вика.
