Из аэропорта он поехал на улицу Оймапынар, проскочив поворот к дому, поскольку мчался туда, где жила Джайлан. Странное дело, но устроившая расправу над любовницей мужа Асия так и не позвонила. Впрочем, он строго-настрого запрещал звонить ему на работу. Это разрешалось только в экстренных ситуациях вроде той, когда их средний сын Гохан упал с дерева и сломал руку. Поквитавшись с Джайлан, Асия не сочла нужным похвалиться мужу своими успехами. Вполне вероятно, что она, придя в себя, ужаснулась содеянному. Однако был нюанс: Асия не знала, где жила Джайлан. Конечно, она могла выследить мужа, но это совпадение было подозрительным. Вздохнув, Селим вышел из кабинета и, отойдя подальше, позвонил жене. Та отозвалась после второго гудка, и голос был, как он и предполагал, испуганный.
– Я знаю, что ты сделала, – резко сказал Селим. – Но разбираться с тобой буду потом. Я даже не стану спрашивать сейчас, зачем ты взяла с собой детей. А теперь скажи мне, кто тебе подсказал адрес ханым Джайлан?
– Переживаешь о своей проститутке? – ядовито спросила Асия, но голос дрожал, как она ни храбрилась.
– Я переживаю о ханым Агате, – зло оборвал Селим. – Тобой, идиоткой, кто-то воспользовался, чтобы меня отвлечь. И, когда мы прилетели, здесь, в Сиде, нас уже ждали. Сейчас мы не знаем, куда увезли ханым Агату. И мне нужно знать, кто тебе сказал, где живет женщина, на которую ты напала?
Асия выдохнула, однако сдавать позиции не собиралась.
– Выдумал эту сказочку, чтобы прикрыть эту распутницу? – нервно рассмеялась она. – Напрасно. Я ничего не собираюсь тебе объяснять!
– Выгляни в окно, – грубо сказал Селим. – Видишь полицейскую машину перед домом? Это охраняют тебя и детей. После того, как ты мне скажешь имя человека, который разболтал тебе адрес ханым Джайлан, собери детей и отправляйся к родственникам. Полицейские отвезут вас. Там вы будете сидеть дома и не выходить, пока я не скажу, что можно.
Асия, видимо, действительно подошла к окну и долго выглядывала полицейскую машину, но спустя минуту ее голос звучал уже по-другому, испуганно, как у нашкодившей школьницы.
– Я не знаю эту женщину, но она служит с тобой в участке, – торопливо сказала Асия. – Я видела ее там несколько раз, она уже немолодая, вечно с какими-то бумажками и стаканчиками с кофе носилась. Она приехала с какими-то бумагами, очень сокрушалась, что не застала тебя, ей что-то нужно было подписать.
– Что подписать?
– Я не знаю, она не оставила документы, хотя я предлагала. Она держала такую прозрачную пластиковую папку с кучей бумаг, и она была в форме. Как я могла ей не поверить? Я впустила ее в дом, предложила чаю. Она выпила две чашки и все сокрушалась, что мужчины бывают так неверны, мол, ей тоже изменял муж, и мой ходит налево, к какой-то рыжей поварихе. Не знаю, зачем я ее слушала, у нее был голос, как у змеи, словно она гипнотизировала меня. Мне даже показалось, что идея пойти к этой рыжей вместе с детьми очень хорошая, пусть мальчики видят… Я только потом, когда она ушла, подумала, чего же она пришла к нам с документами, если ты в командировке? Но на тот момент я вообще ничего не соображала.
Селиму больше не нужны были объяснения. Возрастной сотрудницей участка, что носилась с кофе и бумагами, могла быть только Фатма Четин, которая долго работала в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, но в последнее время занималась больше административной работой, поскольку толку от нее было немного. У Фатмы действительно был поразительный змеиный тембр голоса, которым она запросто могла бы очаровывать подозреваемых, добывая из них нужные сведения, не будь так катастрофически глупа. К Селиму Фатма относилась неважно, правда, на открытые конфликты не шла, им попросту нечего было делить. И уж точно Четин не могла носить Селиму на подпись никакие документы. Выходило, что провокацию, которая должна была заставить Селима из аэропорта спешно ехать домой, устроила она. Однако сама мысль, что она могла сливать информацию преступникам, не укладывалась в голове. Четин была одной из старейших сотрудниц участка, женщиной уважаемой и авторитетной. Почему она пошла на сделку с преступниками – неизвестно. Ведь за исключением непроходимой тупости, не позволившей Четин сделать хоть какую-то внятную карьеру, она была, в принципе, не самой плохой женщиной.
– Что нам делать, Селим? – прервала молчание Асия.
– Я уже сказал: собирай детей и езжай к родне. Сейчас я сообщу патрульным, чтобы они проводили вас до дома. И пусть дети пару дней не ходят в школу, я скажу, когда будет можно.
– А ты приедешь к нам? – всхлипнула Асия.
– Не знаю, – честно ответил Селим.
