Весь оставшийся день прошёл для меня как в тумане, и на то имелись основания. Помню, что у меня горели лицо, руки, а на обратной дороге с меня нельзя было согнать улыбку. В небе грохотал гром, серое полотно прорезали яркие вспышки, люди неслись прочь с улицы со всех ног, а я опять стоял на остановке и, чёрт возьми, улыбался. Спустя время мне стало понятно, отчего с таким недоумением на меня смотрела влюблённая пара, сидевшая там же. В тот момент я был похож на шамана, который радовался тому, что его молитвы были услышаны и боги наконец проявили милосердие к его племени. Но на самом деле мне было глубоко безразлично, что именно в тот день обо мне могли думать другие. В ладони я сжимал ключик с такой силой, что он впивался в кожу, а мысль о том, что я был на шаг ближе к Саванне и её секретам, действовала на меня опьяняюще. Пока я ехал в автобусе, не мог избавиться от её образа, стоявшего перед глазами, но я и не хотел этого. Мне нравилось вспоминать черты её лица: смеющиеся глаза желтоватого цвета, пухлые губы с вечной улыбкой на них, мягкий овал лица и пламенные вьющиеся волосы. А ещё эти чёрные круглые очки, как у Гарри Поттера, которые ловили солнечные лучи, и её яркие комбинезоны, юбки и кофты, выделяющие Саванну из серой массы.
Потом, уже вернувшись, я осознал, что поспешил. Кулона не было. Нигде. Я проверил шкаф, в котором хранил какие-то старые, ненужные вещи, как, например, тетрадь по истории, которой пользовался пару лет назад, или открытка от бывшей девушки с моего пятнадцатилетия. Ящик, на который я клал кулон, непривычно пустовала.
– Мам! – неожиданно хрипло вскрикнул я.
Она примчалась быстрее, чем я успел ещё что-то сказать. В глазах её застыл тихий ужас, и мне на секунду стало стыдно, что я заставлял её испытывать такие эмоции. В конце концов, не умирал же я, пусть и в тот момент моё ментальное состояние было близко к тому.
– Мам, – повторил я, задвигая ящик и смотря во все глаза на неё. – Скажи, ты не трогала мои вещи?
– Нет, Флеминг, зачем мне это делать? – Я сразу же заметил, как она расслабилась и даже слегка улыбнулась. Я же не улыбался – только тихо сглотнул образовавшийся в горле ком и попытался произнести спокойно:
– Точно? Это хорошо. Спасибо, мам, – голос предательски дрогнул на последнем слове, и я отошёл к своей кровати в поисках опоры. Я медленно присел, даже не ссутулившись, будто в позвоночнике был металлический шест, а глаза мои смотрели в одну точку на полу.
– Флеминг, – мягко начала мама, тихо переступая через вещи, которые я разбросал на полу во время поисков, и очутилась рядом со мной. Она аккуратно положила руку на моё плечо, вероятно, желая и одновременно боясь меня обнять, как когда-то делала в детстве. Правда, повзрослев, я всегда ей говорил, что не надо меня жалеть, я мог справиться без её заботы. В этом чувствовалось влияние отца: он желал, чтобы я вырос мужчиной, не был «хлюпиком» и стойко держался под напором проблем. Хорошо, я делал это или хотя бы старался, но вот мне стукнул девятнадцатый год, как я уже начинал ломаться от происходящего. Но отец говорил держаться – я держался, сжимая кулаки и зубы до скрипа и боли, поэтому мысленно благодарил мать за то, что сейчас она не потакала моим слабостям.
– Да? – Я отрешённо взглянул на мать и невольно удивился морщинкам на её лбу и под носом, не понимая, когда они успели появиться. Когда она успела так постареть, почти на моих глазах?
– Скажи мне, что всё в порядке. Или мы можем обсудить происходящее, – вкрадчиво зазвучал её голос. Краем глаза я видел, как навязчиво теребила она своё обручальное кольцо. – Расскажи мне, если вдруг в новом окружении тебе плохо или ты чувствуешь себя некомфортно после того, как… ты понимаешь. Не сдал экзамены, и эта девушка, Си… – Я понимал, что она подбирала каждое слово, пугаясь моей дальнейшей реакции.
– Саванна, – вставил я, отворачиваясь от маминого лица. – Нет, дело не в ней, – отрезал я. – Просто боюсь, что и в этот раз ничего не сдам.
– О, милый, – слегка оживился голос матери, хоть мне и пришлось ради этого солгать. – Конечно, ты всё сдашь. В прошлом году у тебя был футбол, много матчей с шеффилдскими школами, ты многого не успевал. В этот раз у тебя всё получится, не волнуйся. – Она несильно сжала мою левую ладонь в своих руках, и я всё-таки взглянул на неё. Глаза её успели стать чуть влажными, но губы светились в нежной улыбке.
– Спасибо, мам, – уже громче сказал я, избавляясь от плохих мыслей, пролетавших в голове.
И мы замолчали.
– Флеминг, а что это?
Я посмотрел туда, куда уставилась моя мама – на мой стол. На нём поблёскивал под солнечными лучами ключ, и выглядел он словно драгоценный камень.
– Так, безделушка. – Я вскочил и схватил его, зажав в кулаке, и тут же уселся с мамой рядом. Ощущение было такое, что я прятал нечто запрещённое, поэтому я улыбнулся, чтобы отвести от себя подозрения.
– Как скажешь, – недоверчиво нахмурилась мама. Я же продолжал улыбаться, чувствуя напряжение в мышцах. Хорошо же я притворялся.
