Мне пришлось пропустить остальные фразы мимо ушей, ведь всё равно ко мне они уж точно не относились, и присесть на пол – там как раз покоилось мягкое махровое покрывало, а вокруг были разложены подушки в форме сердец. Вестер пристроился поодаль, почти напротив меня, в позе лотоса и продолжал разговор с Рейн, которая ещё явно не спешила составлять нам компанию. Она шумно вдыхала воздух, шедший из окна, и иногда смеялась, если Вестер говорил что-то смешное. Она старалась не смотреть на меня, а уж отвечать и подавно, потому что стоило нам встретиться взглядами, как глаза её превращались в колючие ледышки. А лично мне хватало и того холода, что стоял на улице. Гром продолжал греметь, через комнату на короткий миг пролетела вспышка света, и как раз зашла Клео с подносом.
– Ого, как я эффектно появляюсь. – Она весело сверкнула белыми зубами. – Ну, угощайтесь.
Поднос она поставила на свой письменный стол, аккуратный, без лишнего предмета на нём. Вообще вся комната была такой чистой, светлой, убранной, что складывалось впечатление, будто Клео только и делала, что поправляла складки на подушке, сметала пыль с книжных полок и переклеивала на стенах многочисленные плакаты и листки бумаги, если те держались из последних сил. Вот было же у человека время.
Через каких-то минуты две-три каждый из нас очутился на полу с горячей тарелкой в руках.
–
Брови девушки несильно сместились к центру, при этом Клео выглядела слегка смущённой.
– Новые познания в языке, – посмотрев на подругу, пояснила Рейн. Она сидела совсем недалеко от меня, и мы могли едва ли не коснуться плечами друг друга. Боюсь только представить, что было бы, сделай я это.
– О! Да это же отличная новость, Вестер! – бодро сказала Клео.
Все улыбались. Я молчаливым зрителем смотрел на это и не мог понять одного: разыгрывали ли они передо мной спектакль или всё происходило по-настоящему? Я тогда их не понимал. Не понимал этой радости из-за такой мелочи и молча ел свой суп, чувствуя, как в горле вставал ком.
– Кто будет чай? – спросила Клео в конце, когда тарелки были пусты и отставлены в сторону. Опять её лицо выражало тихую радость, и я буквально видел, как светились её глаза.
Все, конечно, согласились.
– Пас, – бросил я, изучая ворсинки ковра. Хотелось сказать, что Клео – не Саванна, чтобы предлагать мне чай, пусть и не белый, пусть и не с привкусом мёда. Она вполне может предложить кофе или горячий шоколад, запахи которых преследовали меня по всей длине улицы с магазинчиками.
– Но как же англичанин может отказываться от чая? Ну же, Флеминг, не расстраивай тех, кто всё ещё верит в стереотипы. – И когда Клео стала такой живой? Мне она с самого начала казалась намного спокойнее Саванны и веселее Рейн. Но не настолько.
Внутри меня словно закипал невидимый чайник, звук был всё выше и выше, готовый сорваться в нечто пронзительное. И вот сейчас он, похоже, достиг верхней ноты своего диапазона.
– Мы ведь здесь не для этого собрались, – не выдержал я. На меня посмотрели три пары глаз, немного смятенных. Хотя нет, глаза-океаны были по-прежнему холодны и будто бросали мне вызов. Потом я осознал, что все были готовы к моему выпаду, и это не было неожиданностью. Теперь все затаились и, возможно, радовались тому, что в конце концов я пролью свет на происходящее. Я объясню все свои мысли.
Нет, ещё не время было для полной честности.
– Я лишь хотел, чтобы мы все договорились, – я по очереди смотрел на каждого из присутствующих, – что мы постараемся не тратить свои нервы. Саванна пропала, и это факт, но если мы будем слишком сильно волноваться, то от этого ничего не поменяется. Давайте просто договоримся, что будем её искать, но больше никаких переживаний.
– Ведь всё будет хорошо в любом случае, – вставила Клео понимающим тоном.
– Да. – Я покивал. – Всё будет хорошо, и мы просто должны поддерживать друг друга. Помогать. Главное, не волноваться. – Я с особенным вниманием посмотрел на Рейн. Она вскинула брови.
– Я буду помогать, но точно не тебе. – Она приподняла руки, сдаваясь.
– Да я и не нуждаюсь в твоей помощи, – я съязвил в ответ. Не смог удержаться. На улице повторно мелькнул яркий разряд тока, освещая сумерки.
– Я очень рада.
– Флеминг! – встряла Клео, не глядя на Рейн. Мне почему-то показалось, что она сделала это специально, чтобы мы не переругались. В конце концов, не хватало ей только того, чтобы Рейн вылила на меня чай или бросила тарелку в челюсть. В чистейшей комнате Клео одно-единственное пятно уже могло бы вызвать диссонанс. – Флеминг, – повторила она, тихо выдохнув. Вестер продолжал молчать, лениво оглядываясь вокруг, а Рейн, к счастью, всего лишь скрестила на груди руки и поджала губы, – я тебя поняла и согласна с тобой. Мы все согласны, да, ребят? – Клео попробовала получить отклик, и Вестер медленно кивнул в ответ, а про Рейн даже и говорить не стоило: её мнение всегда оставалось одним и тем же, если оно касалось меня. – Хорошо, – добавила Клео. – Мы будем поддерживать друг друга и будем честны.
