– Эй, приятель, – поспешил крикнуть мне вслед Вестер. – Ты помнишь, что сегодня вечеринка, о которой говорили на «Портретах»? В честь того умершего друга.
– Делать мне ещё нечего, – бросил я ему в ответ и вышел.
Именно поэтому, когда в спортзале школы вовсю кричала какая-то рок-песня, на пороге появился я. В глаза бросались кучки людей, явно прихватившие с собой нечто покрепче розового пунша, который находился на столиках в углу помещения. Вечеринка была в самом разгаре, и можно было даже различить противный запах пота в воздухе. Девушки с прилипшими на лоб волосами вместе с подругами сновали из зала и в зал, громко смеясь и обсуждая, кто с кем успел потанцевать и поцеловаться.
– А потом мы пойдём к нему домой!
– Только будь осторожна, Джиджи.
Темнота окутала меня, когда я ступил в зал. Диско-шар под потолком поблескивал, пока я шёл, сменялись лица. Я пытался найти знакомые, но наталкивался лишь на учеников младше меня. Возможно, в этот вечер мне тоже стоило найти себе пару. В этом, в конце концов, не было бы ничего плохого. Надо было хоть немного отвлечься.
Я настолько увлёкся поиском своих ребят, что они нашли меня сами. Темноволосый парень громко кричал и, крепко обняв какую-то девчонку за плечо, двигался в мою сторону:
– Тусовка настоящих школьников, а не вечеринка в доме престарелых! Налетай, народ, на Вестера Цукермана, и он научит вас, как разжечь этот зал ещё больше. Ву-ху! – Его крики отражались от стен и от этого набирали громкость. Он улыбался во все тридцать два.
Друг мистера Киннана вряд ли был счастлив смотреть на подобное с небес.
– А вот и Флеминг, – немного тише добавил Вестер, сокращая расстояние между нами. Ещё немного, и я смог бы почувствовать аромат алкоголя, исходивший от него. Я не сдержался и усмехнулся, не сразу обратив внимание на его спутницу.
– Мне кажется, тебе уже пора на свежий воздух.
И в эту же секунду мне прилетел ещё один клик почти в самое ухо:
– Второгодник, ты?!
Мне пришлось посмотреть на девушку рядом с Вестером и живо раскрыть глаза чуть шире:
– Бренда? Ты жива после той поездки в такси?
– О, так вы знакомы, – хихикнув, встрял Вестер.
– Ещё бы, – подмигнул я этой девушке, точно уже выпил, но вряд ли она это увидела.
– Да уж, – поддакнула Бренда, начиная заливисто смеяться. Оставалось понять: пьяна ли была она?
Вечер начинался не так уж и плохо. Пришлось оттащить двоих ребят в сторону, чтобы они не упали прямо посреди зала. Облокотившись о стену, Вестер вымученно, но с улыбкой на лице вздохнул и добавил:
– Сейчас, кстати, будет выступать Даррелл.
Я сразу же насторожился. Ничего не сказал, но поглядел в сторону небольшой сцены чуть поодаль. Действительно, в полной темноте, чтобы раньше времени не привлекать внимание, суетились музыканты. Когда барабаны были установлены, клавиши выставлены чуть вперёд, по ступенькам стал подниматься исполнитель с гитарой наперевес. Через несколько секунд сцену уже освещал луч прожектора. Музыка прекратилась.
Даррелл прочёл какую-то дешёвую приветственную речь и, прокашлявшись, стал петь. Гитара вступила в игру чуть позже, и мы с Вестером лениво переглянулись: всё-таки он заменил струну?
Йорк выступал с незнакомой мне песней. Она была точно не в моём вкусе, но зато девушки в первых рядах даже стали подпевать. Мне захотелось выйти из зала, чтобы этого Даррелла вообще не видеть. Три минуты песни тянулись как три часа. Он поблагодарил собравшихся и, впервые в жизни улыбаясь без скрытых намёков, спустился обратно в зал, уходя за сцену. Вестер хотел что-то сказать, но я его опередил, сорвавшись с места. Шанс упускать было нельзя.
Музыка вновь рвала зал, и, кажется, это было идеально. На бегу я шарил в карманах, стараясь выудить необходимое.
– Стой, Даррелл! – Я буквально набросился на него за сценой, где кроме него в ту минуту никого не было. Не отдышавшись толком, я стал сверлить его взглядом, но всё же впечатал ему в руку купюру. Йорк не сумел сдержать триумфальную улыбку.
– Это… – Его лукавые глаза пробежались вокруг и вернулись ко мне – он понял всё без объяснений. – Хижина мисс Уивер.
Он видел, как слаба она была. Изукрашенная синяками на руках. Заплаканная. А самое главное – без единой надежды на помощь. Не к кому идти, некого звать. Такая же, как он когда-то. Нужно было ей помочь, нельзя же бросать своих в беде.
Но что-то должно было поддерживать извне, не только его слова, чтобы она поверила, знала, чувствовала, что преследования прекратились.
Деревянные фигурки, наделённые чрезвычайной силой, обещавшие избавление от всех бед. Достаточно сильные, чтобы внушить сломленному человеку то, что хочется.
Бред, как и всё, во что верят другие люди. Но всё же отличный вариант, чтобы заручиться доверием.
