Я молчал. Переступив с ноги на ногу, я открыл рот для ответа, но передумал. Мистер Стивенс в то же самое время снял с широких плеч куртку и недолго посмотрел в сторону балкона, услышав, как по окну несколько раз ударил дождь.
– Может, сейчас она просто понимает, что её отец совсем неидеален. Я знаю, что она не корит меня вслух, но вижу, что денег нам не хватает, а я всё ещё не могу улучшить ситуацию. Многое поменялось за всё это время. Очень многое. – Случайно или нет, но я заметил, как мистер Стивенс обратил внимание на доску и прокашлялся так, что стены готовы были затрястись. Всё ещё не зная, что сказать, я только слушал. Было радостно, что пока от меня не требовалась никакая реакция. Пока я мог собирать всё сказанное по кусочкам, пытаясь понять, что же я чувствовал по поводу чужих слов.
– Ещё и эта девушка. Что с ней стало? С кем она связалась? Я… – На короткое время монолог прервался, когда Рейн с тем же безрадостным видом вернулась в комнату и, наигранно вздохнув, прошлась до дивана. Не замечая нас, она взяла со столика очередной глупый журнал, не вязавшийся с атмосферой квартиры, и устремила взгляд в текст или фото. – Слышал, что она увлекалась тотемизмом. Боже, как странно.
Я не смотрел на мистера Стивенса. Я видел только, как Рейн окаменела ещё сильнее. Её грудь, видно, перестала вздыматься, и только движение сильно выпирающих ключиц говорило о том, что девушка ещё дышала.
– Верно, мистер Стивенс. Саванна – волчица, ведь та даёт ей силы. Саванна сильная.
Рейн вскинула брови, посмотрев на меня поверх журнала. И ничто в её лице не дрогнуло.
– Точно-точно, – рассмеялся её отец, тоже вернувшийся из своего оцепенения. – Ты славный малый, Флеминг. – Он повторно потрепал меня по голове и наконец продвинулся в сторону, чтобы переложить пакет на стул. В комнате холодильника не было, как не было и кухни – кажется, здесь она была общей и находилась дальше по коридору. Значит, мистер Стивенс должен был скоро уйти. Это был мой шанс поскорее покинуть помещение и вернуться к Клео.
– Флеминг, – непривычно тихо сказала Рейн, вставая с дивана. Её отец, как я и предполагал, разобрался с остальными вещами и вышел из комнаты вместе с пакетом. – Она сама рассказала тебе об этом? – В её голосе ощущалась дрожь. Моя левая бровь сама по себе поползла вверх в удивлении.
– Не смотри на меня так! – тут же отрывисто воскликнула она, и это было больше похоже на неё.
– Да, – так же стремительно ответил я.
Между нами повисла пауза. Значило ли это, что я мог идти? Нет? Да? Рейн отошла на пару шагов к дивану и, наклонившись, порыскала под ним. Спустя несколько долгих мгновений она уже несла мне какой-то тёмно-синий блокнот. Молчала. Я тоже не нарушал тишину и наблюдал за происходящим.
Что сейчас происходило?
Он оказался довольно пухлым, обклеенным наклейками.
– Это её дневник. И она попросила меня держать его у себя до определённого момента. Она доверила его мне. – На этих словах Рейн абсолютно серьёзно протянула блокнот мне, точно забывая о неприятных моментах нашего с ней общения. Не встречаясь со мной взглядом, она ждала, когда я заберу дневник из её рук. Я чуть заметно кивнул и принял его. – А теперь, Флеминг, – Рейн напоследок принялась пристально глядеть на меня, – пришёл момент доверить дневник тебе. Не смей относиться к этому легкомысленно. Он на замке, но ключа у меня нет. Хотя я думаю, ты знаешь, что делать.
На город опустились сумерки, что пока ещё сдерживали надвигающуюся ночь. Улицы уже давно осветили тусклые жёлтые фонари, вокруг которых вилась чёрным облаком мошкара. Несильный ветер придавал уставшему от солнцепёка городку свежесть. Девушка же, шедшая по тротуару, несильно поёжилась. До дома было далеко, и она, как назло, не взяла с собой ни фунта на транспорт. В библиотеке было тепло и светло, работница пила ароматный кофе, опершись спиной о шкаф. А книга, в строчки которой девушка вчитывалась с неприкрытым благоговением, была до того интересна, что стрелки на часах были последним в этом мире, что могло её интересовать. Теперь же приходилось рассматривать тени меж домов и надеяться на то, что люди вокруг не исчезнут. Но с каждым шагом улица будто погружалась в мёртвую тишину, оставляя девушку один на один со своими мыслями.
– В следующий раз обязательно возьму с собой деньги, – под нос прошептала она себе, поправляя на рюкзаке лямку. До ушей её донёсся шум. Голоса. Крики. Музыка. Вечеринка.
Ближайший от неё дом был наполнен светом разноцветных ламп, полураздетыми школьниками или студентами, которые высовывались из окон и во всё горло напевали мотив любимой песни. Входная дверь открылась, и оттуда со свистом вылетела помятая жестяная банка от кока-колы. Следом выкатилась обнимающаяся и так же оравшая на всю улицу компания парней. Девушка тем временем старалась не привлекать внимание и прибавила шагу. Она вот-вот должна была пересечь границу этого участка, спрятаться в густой листве деревьев, такой безмолвной и тёмной, но услышала голоса позади:
– Опа! Клео, ты, что ли?
