– А ты, – она посмотрела на меня в тот миг, когда губы её превратились в ломаную линию; уши её горели, и далеко не от стыда, – что застрял здесь? Выметайся! Визит окончен. – И так же, как и за секунды до того, она захлопнула с шумом дверь. Мы с мистером Стивенсом посмотрели друг на друга. Он неловко пожал плечами. Я нахмурился и кивнул ему. И развернувшись, с нажимом в каждом шаге поторопился к выходу, наконец выдыхая. Не видя перед собой ничего, кроме дороги, я шёл и шёл. От злости мне стало жарче обычного. Это не меня, а Рейн нужно было повесить на доску подозреваемых. Это она вся такая странная, подозрительная. Истеричка! Мисс Уивер по ней плачет. А лучше сразу психбольница. Особо тяжёлый случай.
– Флем! – мягкий, как желе, голос вырвал меня из моей реальности. Ещё секунда – и тёплая рука схватила меня за ладонь, но потом так же стремительно, словно испугавшись, отпрянула. Я повернулся. Лицо Клео приняло нежно-розовый оттенок. А дождь уже кончился. Волосы девушки были сухие, золотистые и блестящие.
– Почему? Почему ты такая добрая?
Зря. Лицо её теперь вообще запылало, как при пожаре. Девчонки – не такие, как Рейн, – любят менять цвет своего лица, как им угодно. Она помедлила, но сказала:
– Я просто живу в хорошей семье и хочу помогать людям. Моя семья меня вдохновляет на это. Вот и всё, Флеминг. – Пауэлл сделала шаг по направлению к остановке. Я последовал её примеру. Мы начали свой путь. Воздух уже не был наэлектризован от напряжения. Пахло полем и кукурузой.
– Да и вообще, может, лучше не уничтожать зло, а растить добро? Антуан де Сент-Экзюпери.
Я не смог сдержать смешок.
– Изумительно. Ты не перестаёшь удивлять. – Я позволил себе несильно улыбнуться.
– Спасибо.
Она тоже улыбалась. Счастливо, открыто. В этот момент она казалась не такой замкнутой, как обычно. И даже не читала нотации.
– Но знаешь, я очень боюсь ошибок. Особенно в отношении близких людей. Близкие люди всегда помогают, а подводить их не хочется. Например, Саванна. Однажды, – было видно, что Клео погружалась в воспоминания: взгляд её затуманивался, а улыбка переставала быть такой широкой, – она очень помогла мне. Она и Вестер. Вот удивительно, они живут в таких ужасных условиях. Оба бедны – им едва хватает денег на этот любимый чай Саванны, налоги и еду. Но при этом никто из них не жалуется. Саванна так всегда готова была дарить свет миру.
– Не была. Она и сейчас готова.
– Да, конечно. Прости. – Я вывел её ненадолго из раздумий. Она глянула в мою сторону и убрала прядь медовых волос за ухо. Но почти сразу же погрузилась в свои мысли, приняв такой мрачный вид, что даже наш дождливый город ярче на её фоне. – И она дарит свет. И дарила. Вместе с Вестером. Как луч солнца, она пробилась сквозь тьму. Спасла меня, когда я… когда меня изнасиловали.
Я округлил глаза, но притворился, что мне ветер задул под веки. Молчал. Подавлял в себе желание сказать. Хоть что-нибудь.
– Не только шлюх насилуют, Флеминг. – Клео отвернулась раньше. Я даже не обратил внимания на слово «шлюх», словно ежедневно слышал его от подруги. Мне вдруг стало ещё жарче, кашель отчаянно вырывался из лёгких. Сказать что-то? Промолчать?
– И я боюсь прикосновений, боюсь носить юбки, будто меня это спасёт. Боже, да в самом деле, что ты молчишь? – Клео с тяжёлым видом развернулась ко мне.
– Поэтому ты феминистка? – Умнее я ничего придумать не мог. Кусочек за кусочком в моей голове собирались мысли, которые было боязно озвучивать. Стоило приобнять Клео, но теперь я знал, что это бы только испугало девушку. Однажды я сделал это, но сейчас, казалось, было совсем не время.
Пауэлл залилась смехом. Он доставал до самых небес – настолько был искренний и всеохватный. Я чувствовал себя главным идиотом среди всех идиотов.
– Нет, Флеминг, ну не-е-ет. Это связано совсем немного. Лишь самую каплю. Я придерживаюсь именно таких, а не иных взглядов просто потому, что считаю их правильными. Вот ты думаешь, что я хуже тебя лишь по той простой причине, что у меня другое строение тела? – Она остановилась и развернулась ко мне, заглянула прямо в глаза, хитровато прищурившись, но всё же улыбнувшись.
Я с улыбкой покачал головой. Глупости.
Мы смотрели друг на друга так ещё несколько мгновений. Ещё немного, и я мог бы приблизиться. Мог бы, наверное, разглядеть её лицо ещё лучше.
Но я первым отвёл глаза. И Клео, не придав тому значения – по крайней мере, внешне, – тихо выдохнула.
– Вот видишь. – Клео продолжила идти. Мы шли рядом, и Пауэлл сочла правильным сменить тему. Я был только рад. На сегодня я был переполнен впечатлениями и, как бы эгоистично это ни звучало, даже обрадовался, когда девушка не потребовала от меня помощи. Да, неправильно, но в тот момент я едва ли мог сказать что-то членораздельное.
Для меня было сущим облегчением прийти домой, развалиться в кресле и достать дневник Саванны. Постараться выкинуть из головы все сегодняшние разговоры. Оставить перед собой только этот дневник. И достать ключик, который я нашёл вместе с запиской.
И он подошёл к дневнику…
