Всё выглядело до невозможности цветасто. Ярко, но со вкусом. Картинки, прилепленные из журналов, надписи цветными фломастерами и разные фотографии.
«Привет, дневник. Меня зовут Саванна Цукерман, и мне 17 лет».
Она писала о том, как ей нравился город, как хороша была погода, как она любила смотреть фильмы в обнимку с Миком и заливисто смеяться прямо ему на ухо. Рассуждала о том, какие же классные Клео и Рейн и как ей с ними повезло. Этот дневник был не чем иным, как… дневником. Да, стандартный блокнот для записи своих мыслей. У девчонок в младших классах имелся не один такой. Надо было это видеть: как они, опустив взгляд в пол и крепко сжав его в руках, протискивались меж рядами в классе, чтобы добраться до подруг и шёпотом, который почему-то слышали все вокруг, сообщить какой-то секрет. А потом предложить им посмотреть, как же красиво они оформили начальную страницу. Вся в наклейках, ленточках, и в дополнение – со своей счастливой фотографией.
Такой же, какая была и на страницах дневника Саванны. Светлые, тёплые, такие летние снимки. Я смотрел на каждый из них секунд по пять, и ничего. В чём заключался их смысл, если под рукой всегда есть «Инстаграм» или, на крайний случай, «Фейсбук»[6]? У Саванны же был дневник, где вместо секретов читавший сталкивался с надуманными переживаниями, разбавленными солнечными фото.
– Чёрт! – Я отбросил дневник в сторону. Проскользнув по столу, он благополучно грохнулся на пол. – Это не улика! – Ударил кулаком прямо в полку. Боли я тогда не почувствовал. Она пришла спустя мгновения.
Я посидел в тишине, уперев локти в стол и скрестив пальцы рук, может, минут пять-шесть. Глупо было разбираться с этим дневником. Я не дошёл и до половины, а уже был морально истощён. Наверное, я просто был не готов к такому основательному погружению в мысли Саванны. Это заставляло кулаки сжиматься и разжиматься. Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Раз-два-три – нельзя было останавливаться. Вернувшись к чтению, я всё же старался себя сдерживать. Откровенно скучные моменты я пропускал, чересчур личные – тоже. Мне отчего-то даже не хотелось лезть во все эти потаённые уголки души Цукерман. Боялся ли я или просто сохранял вежливую дистанцию – кто его знает? Как на одном из скучных уроков в школе, я проснулся уже где-то в середине, когда началось то, что я не позволил бы себе пропустить.
«Я должна почувствовать себя лучше. Так сказал врач, а он выглядит профессионалом. Он меня понимает, как никто другой. Знает, что Тувья ничего хорошего не принесёт в нашу семью. Знает, что я никогда не бываю одна. Знает, что позади всегда кто-то идёт. Я надеюсь, эти таблетки мне помогут…»
Началось землетрясение. А, нет, это стол разрывался от вибрации телефона.
– Да?! – крикнул я в трубку. Могу поспорить, я был тогда похож на выбежавшего из психбольницы пациента. Не хватало только схватиться за волосы и орать во всё горло: «Со мной всё хорошо, я нормальный, да-да-да-да-да-да-да».
– Флем! – крикнул из трубки голос Вестера.
– Ты знаешь, что у нас новый подозреваемый?
– Кто? – Вестер, видно, забыл, что он позвонил первым.
– Тувья.
– …О-о-кей. Приезжай давай. У нас тоже тут новость. Только ты, это, поосторожнее будь.
Звонок завершился. Я многострадально ударился головой о стол, не зная, кого я в тот момент ненавидел больше – себя, Вестера или Саванну. Если бы мне дали в руки зажжённую спичку, я бы не рассуждал, а сжёг бы сразу все наши дома. Захлопнув дневник, я поднялся со стула и с ещё одним глубоким вздохом потянулся. Ещё несколько таких ситуаций, и мне тоже понадобятся таблетки, причём особо действенные. Я взглянул за окно и про себя порадовался тому, что погода ещё долго обещала не пускать на землю снег, хотя и шёл уже ноябрь. Пусть даже с такими поездками туда и обратно мне и тёплая одежда не нужна была – я бы уже сто раз успел вспотеть при всех этих пробежках.
Попрощавшись с родителями, бросив им очередную байку про то, что я иду делать домашку к Вестеру, я отправился к нему на машине. Лёгкий морозец на улице всё-таки слегка драл горло и нос, но к этому можно было привыкнуть. Руки даже не успели достаточно покраснеть, когда я залез в салон и включил печку. Прекрасно.
– Ну, поехали, – буркнул себе прямо под нос и выехал из гаража, скрипнув шинами по асфальту. Как-то было уже всё равно, что же припас для меня Вестер из последних новостей, но и оставаться дома, пока не надо было никуда идти, тоже особо-то и не хотелось. К счастью, Цукерман встретил меня «нормально», а это в его отношении этого понятия, казалось, не существовало вообще. Он весь как будто сгорбился и даже почти не разговаривал – только спросил, как дела, и ещё бросил скороговоркой что-то, чего я, конечно, не понял и не стал переспрашивать. На кухне в который раз мне встретились Клео и Рейн.
– А где твои родители? – спросил я Вестера, а он отмахнулся.
– То здесь, то там. То работа, то ещё что-то. Забей.
