– Я вижу, тебе не интересно меня слушать. Может быть, это добавит мотивации? – заведя руку за спину, он вытащил на свет то, о чём я даже подумать не мог. Откуда у обычного школьного уборщика…
– Пистолет. Взял его у отца мисс Уивер. Замечательный, скажу я тебе, человек. Вот только больной не только физически, но и морально. Никто его не учил запирать сейфы, – огрызнулся Киннан, но потом по лицу его снова расплылась безмятежная улыбка. Так же он смотрел на нас с Саванной, когда мы пришли знакомиться. А сейчас готов был убить меня всё с той же улыбкой.
Уже через секунду дуло пистолета было направлено на меня, а ещё через три – касалось моего лба. Хью Киннан подвинулся ко мне вместе со стулом и теперь крепко держал оружие, не сводя с меня глаз.
Я ещё никогда раньше не чувствовал, каким обжигающим может быть пот, стекающий по лбу и спине, как легко может сковать всё тело одна лишь такая угроза.
– От меня все отвернулись! – прошипел мужчина, брызгая слюной. – Я вышел из тюрьмы, и только один друг устроил меня в школу, старательно скрыв факт моей судимости. Жена разошлась со мной, детей никогда не показывала. Люди видели клеймо, а не человека. «Хренов преступник». А потом я решил учить детей, чтобы они никогда не полагались на людей вокруг и продолжали верными быть только себе. Но ты же толком не ходил на «Портреты». Да, Флеминг?
Дуло вжалось в лоб сильнее, я почувствовал давление руки Киннана, увидел, как напряглась его челюсть, на шее выступила жилка. Он держал палец на курке, и я молчал. Я дышал, как загнанный кролик. Все мысли о Саванне испарились. Все мысли о семье, друзьях – тоже.
Пожалуйста, только не дави на курок.
– Если бы не Саванна, я бы не нашёл тебя. Ты богатенький мальчик. Тебе ведь не приходится грабить магазины, чтобы выжить? Не приходится стоять на улице, чтобы выпросить на хлеб? Ты когда-нибудь обращал внимание на других? На ту же Саванну. Замечал, что одежда у неё почти не сменяется день ото дня, хотя ты знаешь, как девочки любят менять наряды? Бывал у неё дома? Видел, как они одну и ту же еду едят целую неделю? А счета видел? Ты хоть что-то видел?
– При чём тут я? Я… – Я проглотил ком. Голос мой дрожал, губы – тоже. Трус, трус, трус. Но жить мне хотелось больше. – Я ничего плохого вам не сделал.
Но Киннан не слушал. Он продолжал:
– Она доверяла мне. По счастливому стечению обстоятельств я оказался рядом с ней в момент её усилившейся паранойи – она была уверена, что её преследуют. Я дал ей то, что было необходимо, – поддержку. Я дал ей денег, чтобы она покрасила свои волосы и ненадолго сменила имидж. Чтобы этот парень, которого… – он то ли скривился, то ли просто тихо посмеялся, – она везде видела, который ей мерещился, чтобы он… перестал существовать. Потерял её след. И я также решил использовать эти тотемы, которые купил на гаражной распродаже для интерьера. Внушил, что они помогут, чтобы она доверяла. И она прибежала. Прибежала уже после того, как я её позвал. Когда я понял, что она была нужна мне, что она была инструментом, чтобы подобраться к тебе, Флеминг. Чтобы отомстить с её помощью таким, как ты. Чтобы она привела тебя ко мне.
У меня голова кружилась от его слов. Как… как это могло быть? И словно пытаясь оправдаться, словно пытаясь перечеркнуть произошедшее и спасти всё, я снова воскликнул, повторяясь:
– Я ничего не сделал! При чём тут я? И Саванне тоже. Я… люблю её.
Как смешно стало от признания и как дрожало всё моё тело от нависшего пистолета, как напряглись все мои мышцы.
Киннан разошёлся в смехе и убрал оружие от моего лба. Только потом, вернувшись к разговору, вновь наставил дуло.
– Я против неравенства. Это неправильно, что Саванна каким-то образом умудрялась быть счастливой, несмотря ни на что. Она должна была бороться, а не радоваться тому, что у неё есть. Особенно когда рядом был ты, Флеминг, – договорил он и плюнул мне прямо на рубашку.
В другой момент это вызвало бы во мне бурю, но буря не пришла. Был лишь пистолет, дрожавшее дыхание и я сам.
– Я не боюсь сесть в тюрьму вновь. Пойми это, Флеминг. Я боюсь лишь того, что мир так и останется гнилым местом, где кто-то счастлив, а кто-то вынужден рыться в помоях. С тебя я и начну. Я бы мог начать с твоего друга – Эдди Рейнотта. Он тоже хороший малый, сгодился бы для моей затеи. Богатенький, прямо как ты. А ещё на тебя как раз могли упасть подозрения, ведь у вас с ним случился конфликт из-за того видео. Можно подумать, ты что-то с ним сделал из мести. Эдди и моя идея… хороший план. Но я всё же начну с тебя. А потом перейду на твоих близких. Отец твоей девушки. Тоже «пропал», ведь ты был одним из тех, кто видел его последний раз. И возможно, захотел для чего-то устранить. Девушка твоего друга. Твоя девушка… Почему же полиция до сих пор не пришла за тобой, решив, что ты виноват? А все эти твои знакомые… – Он сплюнул себе под ноги. – Глупые, надо знать, что человек, просящий деньги, не всегда так безобиден, как кажется.
Во мне всё ныло. Всё ревело. Всё пылало и кричало.
– Где они? – на тяжёлом выдохе, преодолевая боль, спросил я.
