– Лучше посмотрите на это, мисс Уивер. Будь вы действительно хорошим психологом, вы бы разобрались, что личность Саванны разрушена. До и после – небо и земля. Прочтите, прочтите! – Я почти ткнул дневником ей в нос со всей злости, а она неожиданно оттолкнула его, но при этом сохраняя равнодушное выражение лица. – Что с ней случилось? Как вы за ней не усмотрели? Она чего только не придумывала, чтобы поверить, что она может со всем справиться. «Волчица» – способ достать силы. Тотемы. Откуда у семнадцатилетней «еврейки» такая тяга к подобному верованию? Читайте это! – крикнул я, обеими руками схватившись за обложку с обеих сторон и вновь поднеся дневник к лицу женщины. – Что с ней случилось? Почему проблемы, по её мнению, решались лишь тогда, когда она на пару дней сбегала из дома? Где она? Жива ли она?
– Флеминг, послушай…
Во мне всё бушевало. Я не заметил даже того, как на пороге появилась мама и окликнула меня. Договорив, прокричав эти фразы, я ненадолго стиснул зубы и с нескрываемой ненавистью поглядел прямо в глаза этой женщине. Это именно та хижина, её хижина, была на фотографии в дневнике. Её стены.
– Везите меня туда. Покажите мне всё.
Я был не намерен принимать отказ. Мы молчали. Долго. Как в драме по телевизору. Ученик и психолог. Второй должен был успокоить, в то время как первому хотелось как можно скорее получить всё то, что он требовал.
– Везите. У вас нет причин отказываться. Если только вы не хотите что-то скрыть, – уже тише сказал я, чтобы не слышала мама, застывшая на пороге, в страхе смотревшая на нас, не знавшая, что предпринять.
В ответ я получил утвердительный кивок. Ещё никогда раньше мне не удавалось подобным образом убедить в чём-то своего учителя. Это учитель, он старше, он мудрее. Жизнь его успела научить всему. Но сейчас я видел перед собой не великого человека, на которого стоило бы равняться. Это была выцветшая, как и её волосы, женщина, с проседью в корнях, с морщинами у глаз, с неровной помадой и такими же хаотичными поступками. Она не смогла сыграть в гениального преступника, которого не поймал бы даже самый великий сыщик. Её разоблачил обыкновенный школьник.
Она поблагодарила мою мать за возможность поговорить со мной. Та, когда я проходил мимо, аккуратно коснулась моего плеча и попыталась что-то сказать. Я покачал головой и шёпотом добавил:
– Так надо. Всё в порядке.
Не каждый день видишь, как твой сын кричит на психолога. Но даже мои родители устали от происходившего настолько, что вовсе не пытались меня остановить или переспросить, узнать что-то. Я ведь и сам уже давным-давно запутался.
Хотя вру. Отец бы попытался меня вразумить. Не сомневаюсь, он и телефон бы мой разбил – он может. Но в тот день сама судьба была благосклонна ко мне, раз отца не оказалось дома.
Я сел на заднее сиденье. Мне нечего было больше сказать, поэтому я сохранял тишину. Я знал, что мы должны были отправиться в лес, в ту самую хижину, которая принадлежала мисс Уивер. Но она была так «удивлена», что притворилась, будто не понимала меня или не слышала. Мы ехали на край города, а потом, на одном из ближайших к лесу поворотов, машина свернула не туда.
Я инстинктивно дёрнулся, но ремень благополучно сдержал мой порыв:
– Куда мы?
– Домой, Флеминг. Как ты и просил.
Я принялся озираться по сторонам. Мы ехали совсем не по той улице. Руки мои похолодели, пальцы перестали гнуться, как на морозе. Я не успел незаметно написать Вестеру о том, где находился. Вряд ли мисс Уивер владела какими-либо единоборствами. Одолеть её было бы легко, но не факт, что в бардачке не хранился пистолет или нож. Чёрт! Ну я и идиот!
Скрипнув зубами, я старался сохранять невозмутимость. Мисс Уивер не должна была увидеть, как я в лихорадке набираю номер с просьбой о помощи. Всё должно быть спокойно. Мы припарковались у двухэтажного здания. Психолог предупредила меня, что мы приехали. Я вышел, ненавязчиво потянулся, но не говорил ни слова. Телефон был совсем рядом.
На втором этаже серого здания был расположен отель. На первом – магазин. И только несколько окон занимали жилые квартиры. Совсем рядом была остановка, несколько таких же подростков, как и я, увлечённо уставились в телефоны. Женщина с пакетом в руках то и дело выходила на пустую проезжую часть, чтобы увидеть, не выезжает ли из-за угла автобус.
Бояться было нечего.
Мы прошли под аркой здания и оказались во внутреннем дворе. Именно оттуда мисс Уивер проводила меня до входной двери, открыла её ключом, отошла в сторону, чтобы пропустить меня, и бесстрастно провела по коридору дальше, до квартиры. Раскрыв передо мной и вторую дверь, махнула рукой, чтобы я заходил, но я не шелохнулся. На женщину не смотрел, вперив взгляд в стену. Я уже всё для себя решил. Я знал, что мисс Уивер меня обманывала. И что у меня остался только один вариант исхода событий. Поэтому собственный голос показался мне непривычно равнодушным. По нему я сам бы с трудом догадался, что до сих пор злился.
