– Это неправда. Вы здесь не живёте. И вы лжёте. Спасибо, мисс Уивер, но… – Я наткнулся на её глаза. Серые. Тяжёлые. Тусклые. Мутные. – Но я пойду.
И проигнорировав её фразы, точно не услышав их, поведя плечом, когда она попыталась схватить меня за руку и объясниться, я бросился вон. Вылетел прочь, на бегу открывая дверь, несясь как можно дальше отсюда. Узкая дорога, женщина, что всё ещё пыталась дождаться автобуса, носы подростков, утонувших в телефонах, и всё то же безмолвие.
– Такси, такси! – Я выбежал на дорогу в тот момент, когда мимо проезжала машина. Адреса я не знал, но такое описание, как «край города, тот самый, да, на этой улице, потом в лес», оказывается, тоже могло меня выручить.
На месте водителя я бы принял себя за сумасшедшего. Но так оно и было, так и было! Во мне всё горело, полыхало. Стало жарко, снег, покрывавший мир, распалял меня ещё больше. Он попадал за шиворот, ложился на красные руки, тут же тая. Приехав на место, я пробежался по лесным сугробам, которых никогда нельзя было дождаться в городе, чуть не потерял в одном из них ботинок, долетел до хижины. Пусто. Я постучал в дверь, подождал несколько минут. Внутри что-то хлопнуло! Но никто так и не вышел.
Припав к одному из окон, я так ничего странного и не увидел, кроме обычной комнаты. Тогда я достал из самой глубины кармана смятую бумажку. Привычка моя собирать в карманах хлам в этот раз спасла меня. Ручки, конечно, не нашлось. Я чертыхнулся. Пошарил в кармане куртки и извлёк огрызок карандаша. Помню, положил его после уроков и так оттуда не вытащил. Я улыбнулся сам себе.
Бумагу я разорвал на две части, насколько вообще с ней можно было провернуть подобное. На одной, припав к стенам дома, написал:
«Я прячусь. Вы прячетесь. Давайте встретимся? Завтра».
Теперь осталось лишь положить эту записку у порога, втоптать в снег, чтобы бумага не улетела.
Мисс Уивер было некуда деться от анонима. Я это знал.
Я был уверен во всём, кроме того, что этот шаг не был опасен. Домой я возвращаться не планировал. В школу завтра – тоже.
Меня ждала квартирка Рейн. Пустая и тихая. Забраться повыше, открыть окно, переночевать, а с утра выйти в путь.
Это была последняя миссия детектива.
Я шёл по окраине города, где не было каналов, почти не было людей, не было домов. Все они остались позади, поэтому меня окружала относительная тишина. Один ветер свистел в листьях. Он проникал под мою куртку, залезал за воротник. Я покрывался дрожью и сам не понимал – то ли от холода, то ли от страха. Когда послышались отчётливые шаги, которые отбивали ритм в пульсирующих висках, я догадался поспешно вынуть из чёрного носка на ноге карандаш и мятую бумажку. Пальцы дрожали, отчего почерк вышел более корявым, чем обычно:
«Найдёте это раньше меня – значит, я был не прав».
Это всё, что я успел написать, прежде чем выбросил в сторону этот несчастный кусок бумаги. Его подхватило ветром и отнесло к дубу, с которого так и не успели опасть листья. Иней покрывал его ветки вместе с ними. Если виновата не мисс Уивер, тогда я влип.
И как я сейчас ни пытался себя успокоить, каждая мысль во мне разрывалась ураганом – да так, что перед глазами то и дело всплывали страшные образы. Оставалось только надеяться, что моё сообщение найдут после того, как я всё закончу. И что я не ошибался. А иначе этот промах мог стать для меня чем-то вроде конца всего.
Хотя я вместе с другими и так уже был в конце – абсолютно бесславном и чёрном, как ночь в густом лесу. В этот момент я почувствовал это слишком остро.
Шаги становились всё более отчётливыми. Я уже написал и Вестеру, и Клео о том, что догадался, кто виновен во всём. И сейчас она была позади меня. Я просил друзей меня не искать, но сообщил, что я буду в лесу. И точка. Большего ничего отправлять нельзя было. Я не мог ручаться ни за чью безопасность.
Ночь в доме Рейн прошла спокойно. И я тоже должен был оставаться спокойным.
Таким я был. Вот только спокойствие не сыграло мне на руку. Я так и не успел развернуться и выглянуть из-за дерева, чтобы увидеть того, кому принадлежали эти шаги. Хорошая идея была – договориться встретиться рядом с лесом, а не в самом лесу. Если бы я не написал записку, не оставил бы её возле хижины, то так бы ничего и не узнал.
Я резко дёрнулся назад в тот самый момент, когда шаги, казалось бы, стихли. А после… не помнил уже ничего. Наверняка меня чем-то ударили. Это точно. Я поворачиваюсь – и мир пропадает…
Странно. Веки были тяжёлыми, как после долгой бессонной ночи. Затылок ныл, но не от острой боли. Я спал. Я думал, что спал. Вокруг меня было сыро, пахло грязными тряпками, потом. Я нелепо простонал, пытаясь открыть глаза и понять, что случилось. В горле застрял ком. Мне казалось, что сейчас меня вырвет, и в то же время хотелось есть так, что я был готов на что угодно. Дайте хотя бы воду, чтобы утолить жажду.
