— Элементарно, — ответил Глеб, — химический с-состав пришельцев таков, что когда их тела соприкасаются с концентрированными соединениями натрия, входящими в ст-тиральный порошок, возникает сложная экзотермическая реакция, проходящая по разветвлённо-цепному механизму с п-прогрессивным самоускорением за счёт выделяющейся в реакции энергии.
Артем вздохнул, понимая, что будет дальше.
Глеб уставился куда-то и набрал в грудь побольше воздуха.
— Теплота пожара это количество тепла, образовывающегося в зоне горения в единицу времени, она зависит от массовой скорости выгорания, низшей теплоты сгорания вещества и полноты сгорания вещества…
— Все понятно, не продолжай, — заорали мы, вернув Глеба из научно-заоблачных сфер в наш подвал.
— Вот чем с ними можно бороться, — сказал Артем. — Забираем весь порошок и несем на чердак.
— В-воровать? — засомневался Глеб.
— А как по-другому?! — отрезал Артем.
8
Наша добыча составила примерно тридцать пачек порошка. Точное число знает Глеб, потому что он не терпит слова "примерно", но я не спрашивал. Много пачек, еле донесли. Порошок тяжел, как свинцовая пыль. Сложили в уголок, прикрыли газетами. Кто-то прилично запасся на случай дефицита. Мы вернем, когда все закончится! Честное пионерское!
— Пока нет дождя, надо пройти по следам, — сказал Артем. — На земле они хорошо видны. Даже на асфальте, пока его не подмели.
Но для начала мы решили подготовиться. Из тех же старых газет понаделали небольших свертков с порошком. Бомбочек эдаких, наподобие петард, спасших нас в лагере. Если кинуть, порошок от падения рассыплется, а для паука это смертный приговор. Пятнадцать штук, по пять на каждого. В полиэтиленовые пакеты их запихнули. Хорошо, что когда-то мы несколько пакетов из дома стащили. Они дефицитные, поэтому наши мамы полощут их в раковине наравне с посудой и вешают прищепками сушиться. Затем смыли порошок с рук. Мы не марсианские пауки, не сгорим, но ладони он разъест влегкую. Он и носки в стиральной машинке растворит, как азотная кислота, если его лишнего насыпать. А еще захватили увеличительное стекло для разглядывания следов.
Однако нам оно не понадобилось. Когтистые паучьи лапы глубоко впивались в несчастную землю и не заметить их было невозможно. Эти жуткие дорожки уходили далеко от подвала. Через дворы и асфальт в лес, а дальше… а дальше прямо на военную базу. Ту самую, будь она трижды неладна.
Мы остановились за деревьями. Маленькие, бледные и одинокие.
— Ну что, вперед? — вздохнул Артем.
— Конечно, — ответно вздохнул я, а потом вздохнул и Глеб.
Идем, хотя ноги идти не хотят. Надо где-то взять смелость… куда же я ее запрятал? Впрочем, если хочешь быть смелым, ты уже смелый. Мысль немного подбодрила.
Остановились рядом с окошком, послушали. Внутри тихо. Никого? Крайне маловероятно. Может, пауки заснули?
Включили фонари и осмотрелись. В руках — пакеты с бомбами. Так просто нас не возьмешь. Но никто нападать и не собирается.
Пусто! Не населено подземелье ни художниками, ни инопланетянами. Никем, кроме темноты. Мы обошли его три раза. Первый раз — с замирающим сердцем, второй — поспокойнее, третий — уже нагло, не таясь и громко разговаривая.
Посовещались и решили вернуться к следам. Залитый грязью пол — именно то, что нужно начинающим следопытам.
Наши поиски увенчались частичным успехом. Следы отыскались, беда в том, что они вели в стену. Именно в нее! От входа тянулись в дальний кабинет, а затем обрыв. Ткнулся паук носом в штукатурку и исчез. Дематериализовался.
— Ни фига себе! — глубокомысленно заключил Артем. Глеб же ничего заключать не стал и принялся внимательно осматривать злополучную стену.
Скорее всего, кабинет был армейским классом занятий. Военные — они словно дети, с ними тоже надо заниматься. Висит коричневая учебная доска, как у нас в школе, рядом строгий учительский стол. Время и сырость поработали над ним, но он еще держится.
— П-понял, — прокряхтел Глеб, вставая с карачек. Физиономия у него стала гордая, хотя и озадаченная. Что-то явно нашел, однако не уверен, что этому стоит радоваться.
— Сейчас, — сказал он безо всякого заикания и щелкнул электрическим выключателем. Но никакого света не загорелось и не могло загореться потому, что под потолком нет лампочек. Этот выключатель жали, наверное, все школьники нашего района.
— И что? — спросил я.
Глеб начал щелкать азбукой Морзе. Три быстрых щелчка — три через паузу — и снова три быстрых. Сигнал бедствия. "СОС".
Стена задрожала, лязгнула и откатилась вбок, оставив вместо себя темный узкий проход. Из него ударило затхлым воздухом.
— Около выключателя б-было написано, — покраснев от смущения, сказал Глеб. — Как бы просто так, случайно нацарапали. Но я д-догадался, что надпись что-то зн-начит.
1
Черный ход оказался недолог, всего несколько метров, за ним дверь, мы толкнули ее, и…
