– Освистать нас не освищут, публика соберется не та, но провалится концерт с треском, – сказала она, приняв озабоченный вид. – Владыка Димитрий будет разочарован.
И архиерейский совет, невзирая на протесты уже иерея Константина, принял ее концепцию концерта. Только благодаря этому Марине удалось вставить в программу некоторые номера, которые изначально вызвали неудовольствие молодого иерея. Одним из них было художественное чтение Таней отрывка из новеллы «Цыганочка», разумеется, переименованной.
После очередного поздравления Марина сделала условленный заранее знак, и митрополичий хор покинул сцену. Она вышла к микрофону и, переждав, пока стихнет разочарованный гул в зале, произнесла:
– Новеллу «Благословение Христово снисходит на разные народы» читает Татьяна Абрашина.
Она уступила место у микрофона Тане, которая стремительно вышла на сцену, подметая пол длинной цветастой юбкой. На ней был цыганский наряд, который, по ее словам, она нашла в сундуке своей бабушки. Девушка была необычайно красива в нем и выглядела очень взволнованной. Марина незаметно поощрительно кивнула ей и ушла за кулисы.
Свет в зале погас. Луч фонаря выхватил из темноты одинокую девушку, замершую посередине сцены. Негромко зазвучали переборы гитары, исполняющей цыганскую мелодию.
– Было это так давно, что еще моя прапрапрабабка Шукар, которая прожила без малого сто лет, была маленькой девочкой, – проникновенно произнесла Таня, подняв руки, на которых зазвенели монисты. Она словно указывала на небо, не отводя от него глаз. И зрители невольно подняли головы, чтобы проследить за ее взглядом.
А цыганка нараспев продолжала говорить:
– В те далекие-предалекие времена поспорили как-то Дэвэл и бэнг, Бог и дьявол, хорошо или плохо живут на земле люди, монуша, которых Господь Бог создал, а затем под горячую руку проклял и прогнал из райских кущ. И послал Бог своего любимого чавораалэ по имени Иисус все разузнать и потом ему рассказать. А чтобы ничто не укрылось от его глаз и ушей, был Иисус рожден смертной женщиной, румны, таким же человеком, как все мы. Тридцать лет и три года бродил Иисус по земле, много страдал, так как на долю хороших людей, лаче монуша, всегда выпадает множество бед и мало радости в этой жизни. И какое-то время он даже странствовал с табором, в котором родилась Шукар, и полюбил он тогда наш народ, лумя. Был ему вортако, другом.
Переборы гитары зазвучали тревожно, предвещая беду. Свет фонаря погас и снова вспыхнул. Цыганка уже не стояла, а сидела на сцене, раскинув вокруг себя длинный подол юбки и совершая медленные вращательные движения плечами.
– Но Бенг рогэнса, черт с рогами, посланный на землю дьяволом, нашептал злым людям, что хочет Иисус украсть у них власть и сам править всеми монуша. Рассердились злые люди, испугались потерять свое богатство и схватили Иисуса, приказали палачам распять его. Выковали палачи четыре огромных гвоздя, чтобы прибить руки и ноги Иисуса к деревянному кресту и предать его лютой смерти. И несли они за Иисусом эти гвозди, когда шел он, сгибаясь под тяжестью возложенного на него креста, на гору, которую называли Голгофой.
Голос девушки зазвенел и прервался на самой высокой ноте, словно оборвалась струна. Гитара смолкла. А потом снова зазвучала мелодия, грустная и тревожная. И цыганка заговорила опять.
– А когда все взошли на ту гору и остановились, чтобы перевести дух, легкой тенью проскользнула между ними Шукар. Была она прирожденная шувани, ведьма, но полюбила Иисуса, когда он жил в их таборе, как родного пшала, брата. И украла она один из гвоздей, которые были приготовлены для Иисуса. Уж очень те гвозди были большие и тяжелые, не смогла Шукар унести все сразу. А когда вернулась за оставшимися гвоздями, ей дорогу преградил Бенг рогэнса и укорил ее, что ведьма она, а помогает чавораалэ Дэвэла, с которым враждует ее повелитель, бэнг. И отреклась тогда Шукар от бэнга, приняла веру христову. Но задержал ее Бенг рогэнса своим разговором, не успела она украсть остальные три гвоздя. И распяли Иисуса.
Фонарь потух и долго не зажигался. Но в темноте звенели монисты, и зрители молчали, понимая, что новелла еще не закончена и продолжение последует. Когда луч света вспыхнул, все увидели цыганку, стоявшую на коленях. Но она не кланялась, а, казалось, стремилась ввысь, сложив молитвенно руки.
– Но перед смертью успел Иисус воззвать к Отцу своему. Сказал: «Миро Дэвэл! Бог мой! Позволь этому народу иногда воровать, чтобы прокормить себя, ибо ради меня одна из его чаюри, дочерей, рискуя своей жизнью, украла сегодня. И за это во веки веков пусть буду я виноват, мэ банго ли!»
Последние слова прозвучали снова звонко и радостно, как победная песнь.
– Услышал Господь Бог и повелел: «Быть по сему, ради сына моего любимого, чавораалэ Иисуса!»
Девушка закружилась по сцене, стремясь выразить в танце восторг и ликование, вызванные блаженной вестью. И мелодия тоже изменилась. Теперь гитара звучала не тоскливо и тревожно, а вызывающе и радостно.
