Все это время мы усиленно готовились к открытию своего клуба — не только я, но и вся моя команда. Войтех составил то, что в нашем мире называлось бизнес-планом: подробное описание, обоснование по статьям, расчет расходов и предполагаемой прибыли. Я нашла пустующее помещение ресторана и договорилась с владельцем подождать, когда получу деньги. Сама нарисовала эскизы дизайна, составила список оборудования и выбрала будущих поставщиков.
Дело было за малым: получить положительный отзыв, сдать его в службу работы и дождаться одобрения проекта. Чем меньше оставалось до конца срока, тем больше я волновалась, хотя Снап уверял, что напишет самый лучший отзыв, а Джейк — что отказывают редко, только если уж планы совсем дурацкие. И все равно было страшно. А вдруг Снап передумает? Или проект сочтут необоснованным? Конечно, я могла открыть клуб и без одобрения, но тогда пришлось бы искать инвесторов.
В тот вечер ко мне забежала Димитра. Я сделала ей легкий сладкий лонг со льдом и кусочками кислых фруктов и рассказывала о том, как Брюн, вроде бы в шутку, спросил, не найдется ли у меня работы, если он вдруг решит уйти от Снапа.
— Да Снап же мне голову за такое откусит, — со смехом сказала я… и осеклась, услышав:
— Удачного вечера, Вера.
— Ну, мне пора, — Димитра быстро допила коктейль и убежала, едва заметно подмигнув.
Расстегнув сойт, что-то вроде короткого пальто, которое мужчины носили в холодное время года, Йар сел на табурет. Повисло неловкое молчание.
— Вот… шел мимо. Решил зайти. Нальете мне чего-нибудь?
— Мы ведь были на «ты», — я отвернулась, чтобы он не увидел мою глуповато-растерянную улыбку, которая упорно растягивала губы.
— Я плохо помню. Только то, что наговорил лишнего в последний раз.
— Видимо, это было нужно, — возразила я и взяла узкий шот с округлым дном.
Захотелось вдруг сделать что-то хулиганское, шокирующее. Этот коктейль в оригинале назывался Slippery nipple, «Скользкий сосок», и при правильном приготовлении действительно напоминал женскую грудь с красным соском.
На дно я налила прозрачную пряную настойку, а сверху по лезвию ножа — самодельный сливочный бейлис. Из-за разницы в плотности два слоя не смешивались, но бейлис понемногу провисал, образуя полусферу. А дальше начиналось самое пикантное.
Взяв трубочку, я опустила ее в бутылку с сиропом из ягод маги и втянула немного губами, буквально пару капель. Прикрыла верхний конец пальцем, насухо вытерла салфеткой нижний и осторожно опустила в шот по центру, до границы двух слоев. Убрала палец, чуть надавила на трубочку, и под «грудью» из бейлиса повисла красная капля — «сосок». Обычно все это великолепие держалось несколько секунд, потом начинало расплываться, но все равно производило впечатление.
Йар ошарашенно посмотрел на шот, на меня, снова на шот — и расхохотался до слез. Я улыбнулась и пожала плечами: ну вот как-то так.
Лед был сломан — мы разговаривали без всякого напряжения. Узнав о моем будущем клубе, Йар предложил помощь.
— А чем ты занимаешься? — спросила я.
— Моя работа в практическом плане бесполезна, — усмехнулся он. — Преподаю в высшей школе природных наук. Но могу что-нибудь привезти или передвинуть.
Это было, конечно, интересно, но гораздо интереснее — собирается ли он все еще жениться на Виде. Однако эту тему Йар обошел молчанием.
Куда только девалось мое спокойствие? Это напоминало начинающуюся простуду, но растянутую во времени. Постоянное лихорадочное возбуждение, легкий озноб, пересохшие губы и ощущение нереальности. Глоток отвара из гайи по утрам на время приводил меня в порядок, но стоило прийти в ресторан, и снова начинало потряхивать.
Йар появлялся еще дважды, но оба раза был не один. Ужинал в компании троих мужчин, одного из которых я видела тем праздничным вечером. Они что-то тихо обсуждали, наклонившись к центру стола, потом Йар садился за стойку, просил приготовить ему что-нибудь необычное, и мы разговаривали. О самых нейтральных вещах. Ничего личного.
Я пыталась поймать хоть какой-то интерес ко мне, помимо обычного — к приятному собеседнику. Иногда казалось, что замечаю его — во взглядах, выражении лица, интонациях. И тут же думала, что принимаю желаемое за действительное. Парадокс: я всегда легко и естественно считывала эмоции других людей, но оказалась совершенно беспомощной, когда это коснулось непосредственно меня самой. Такого не было еще ни с кем. Как можно не понять, что ты нравишься мужчине — не считая, конечно, явных признаков физического желания? Выходило, что еще как можно.
Разумеется, меня мучил тот же вопрос: как все решилось с Видой. Я чуть было не спросила в лоб, но в последний момент испугалась. Чего? Его вероятного ответа о том, что они по-прежнему вместе, а то и вовсе уже женаты? Вполне возможно. Почему молчал он? А с чего вдруг ему мне об этом рассказывать? Вероятно, в ту ночь он был настолько пьян, что не помнил ничего о нашем разговоре. Тогда вполне объяснимо, что в сравнительно трезвом состоянии у него не имелось причин, чтобы обсуждать с посторонним человеком свою личную жизнь.
