День шел за днем, Йар не появлялся, ответа из службы работы тоже не было. Ничего нет хуже мучительного ожидания. Джейк говорил, что обычно сообщение приходит через три-четыре дня, но прошла уже неделя. Я всерьез начала думать о том, что угроза Виды не была пустым звуком. Но ведь и отказа тоже не дали.
В один из выходных, прохладный, но ясный, я поехала к Ларту. Он простудился и лежал в постели, и я немного за ним поухаживала: приготовила обед, прибрала в доме, напоила его чаем, потом процедила новую порцию настойки.
— Для кого вы ее делаете? — спросила, закончив. — Ведь не все для себя?
— Продаю, — признался Ларт. — Но ты же знаешь, это незаконно. Можно делать крепкие напитки для себя, только не торговать. Если кто спрашивает, говорю, что это просто лекарственный настой.
— Но ведь так и есть, — мы переглянулись, как два заговорщика, и я вдруг решилась.
— Ларт… Помните, вы рассказывали про свою невестку? Что она была беременна? Вы еще говорили, это или чудо, или ребенок не от мужа.
— Да, и что? — нахмурился он.
— Я узнала, было еще несколько таких случаев. Все закончились неудачно, но эти женщины точно забеременели от мужей. Без сомнения.
— Правда? — его лицо осветилось такой надеждой, что у меня защипало в носу.
Наверняка Ларту невыносимо было думать, что сын не пережил смерти женщины, которая ему изменила. И я была бы рада, если б мои слова помогли примириться с утратой. По дороге домой и вечером не оставляло чувство, будто сделала что-то очень важное и нужное. Казалось бы, мелочь — для меня, но не для него.
А еще я думала об этой незнакомой женщине — Кассандре Льюис. Она была опровержением слов Виды о том, что для обитателей этого мира мы, попаданцы, ничего не значим, максимум — случайное развлечение. К тому же Кассандра была не единственной. Наверно, Джейк мог бы найти статистику таких браков.
На следующий день я вытряхивала скопившуюся гущу смала из агрегата, который называла кофеваркой, когда экран часов мигнул зеленым: пришло сообщение.
«Ваша заявка одобрена. Подайте запрос на пособие и заемные средства».
Я стояла и глупо улыбалась своему кривомордому отражению в выпуклом боку кофеварки, пока не услышала за спиной знакомый голос:
— Можно поздравить, Вера?
Йар сидел, опираясь подбородком на сложенные кисти. Видимо, я так долго стояла, пытаясь поверить сообщению, что не услышала, как он подошел.
— Да, спасибо, — я кивнула, с трудом проглотив слюну: в горле мгновенно пересохло.
— У тебя все получится, не сомневаюсь.
Я снова кивнула, не зная, что еще сказать. Потому что совсем не этих слов ждала от него. Мы смотрели друг на друга, и перед глазами все расплывалось, как будто затягивало в водоворот. Его взгляд гипнотизировал, держал, не отпускал.
— Прости, что так вышло… с Видой, — донеслось откуда-то с другого конца вселенной.
— Это не твоя вина, — мне наконец удалось стряхнуть оцепенение.
— Да. И все равно я чувствую себя виноватым. Мне давно надо было с этим покончить. Наверно, искал повод.
— Нашел? — голос дрогнул, и я прикусила губу, чтобы не дать волю непрошеным слезам.
— Да.
— Вера, налейте мне чего-нибудь огненного! — потребовал лысый субъект, оседлавший соседний табурет.
— В буквально смысле огненного? Чтобы горело?
— Да!
Я не стала мудрить — не до того было. Налила в шот ледяной аналог зеленого абсента и подожгла. Положила на вилку кусочек сахара и держала его над огнем так, чтобы расплавленные капли падали на дно. Потом опустила в напиток трубочку и пододвинула шот лысому. Тот вытянул все в два глотка и удовлетворенно крякнул.
— Как всегда, красиво, — заметил Йар, когда клиент расплатился и ушел. И спросил после паузы: — Почему ты выбрала такое занятие?
— Долгая история, — я не смогла сдержать улыбку, потому что причина и правда была смешной. Но об этом никто не знал.
— Расскажешь?
Он снова, как в ту ночь, накрыл мои пальцы ладонью. Словно током дернуло, и это отрезвило.
— Йар… — я попыталась отдернуть руку, но он держал крепко. — Не знаю, что говорила Вида тебе, но здесь она высказалась довольно прозрачно. И громко — чтобы все слышали. Что гризы не нужны никому. Только как случайное развлечение. И это правда.
— Нет. Неправда. Не для всех. Может… — я снова тонула в его глазах. Да что там, уже утонула. Как брошенный в воду камень. — Может, дашь себе шанс в этом убедиться?
— Я о тебе ничего не знаю. Ну… почти ничего.
— Это поправимо. Я о тебе тоже почти ничего не знаю. Ты даже не хочешь рассказать, почему стала фигой.
Тут я не выдержала и рассмеялась. И пояснила в ответ на его недоумение:
— На мое родном языке фига — это вот что, — я продемонстрировала всем известную фигуру из трех пальцев. — Ничего не напоминает?
Йар сообразил не сразу, потом фыркнул, прикрыв лицо рукой.
— Да-да, именно это и есть. В смысле, вот это тебе, а не то, чего ты хочешь. То есть не тебе, а вообще.
— А как называется у вас? Нет, не это, а тот, кто наливает.
— Бармен. Или бартендер. Но это не одно и то же.
