Ода хоть и пожурила Ярослава за подобное обращение с иноземцами, однако не в такой степени, чтобы тот почувствовал свою вину. Она сама была против того, чтобы Ярослав в это лето пропадал где-то на Волге, присмотренная невеста была уже на пути в Муром. Затягивать дело со свадьбой Ода не хотела, поскольку Ярославу было уже тридцать четыре года: пора заводить семью.
Когда пришло известие, что мейсенская невеста добралась со своей свитой до Чернигова, где её встретил Давыд Святославич, Ярослав по совету матери отправился навстречу своей суженой, дабы оказать честь ей и выказать уважение сопровождающим её родственникам. Из Мурома Ярослав, с небольшой дружиной добрался до Рязани, а оттуда выехал к городку Козельску, что лежал в верховьях Оки близ владений Давыда.
В Козельске и состоялась встреча Матильды с наречённым женихом. Матильда была не единственной дочерью маркграфа мейсенского Эккарда, но по словам Оды самой красивой. Ярослав был несколько разочарован, увидев свою невесту: ей было далеко до совершенной красоты Кунигунды. Но и отталкивающего впечатления на него Матильда не произвела.
В отличие от Кунигунды, живой и непосредственной, Матильда была несколько медлительна в словах и движениях. В ней чувствовалась какая-то скованность, она словно стыдилась своего голоса и боялась показаться угловатой. Кроме того, на первый взгляд Матильда выглядела хмурой и замкнутой. Однако в её неразговорчивости была повинна привычка основательно присматриваться к незнакомым людям и новой обстановке. Жизнь в родовом замке своего отца приучила Матильду к повседневной размеренности и к узкому кругу знакомств, где главенствующую роль играли мать, тётка и сестры.
Внешне Матильда очень походила на свою мать Брунгильду, которая сопровождала любимую дочь в этом путешествии. У девушки были довольно пухлые румяные щеки, благодаря высокому круглому лбу и слегка заострённому подбородку лицо её представляло собой овал. В волосах цвета потемневшего сена, наподобие ранней седины были заметны отдельные пряди светло-жёлтого оттенка. Тонкие брови плохо гармонировали с глазами песочного цвета, недостаточно большими для столь широкого лица. К тому же у Матильды был несколько крупноватый нос, который своим основанием у лба как бы разъединял брови и глаза. Не будь этого недостатка, лицо выглядело бы намного красивее. Зато неоспоримым украшением были губы: сочные и полные, яркого цвета и безупречной формы.
Тело у Матильды было плотное, крепкое, но при довольно высоком росте она не выглядела толстой или неуклюжей в своих длинных до пят одеждах.
Ярослав обратил внимание на то, что Матильда и её мать, во-первых, носят только серебряные украшения и, во-вторых, совершенно не говорят по-русски. Зато их очень обрадовало то, что жених свободно изъясняется на немецком.
Ярославу польстило, что брат Давыд при встрече с похвалой отозвался о Матильде.
- В самом соку девица! - с похотливой улыбкой молвил Давыд. - Коль разохотишь ты её в постели, брат, то лет десять сразу с плеч сбросишь. Видишь, какая её мать, статная да пригожая. Не дашь сорок лет. Это потому, что порода у них такая моложавая, кровь здоровая и сочная. Значит, и дети будут крепкие да красивые. Завидую я тебе, брат. - Давыд похлопал Ярослава по плечу. - Экую паву под венец поведёшь!
- Чай, твоя Любомила тоже не дурнушка, - заметил Ярослав.
- Так-то оно так, - согласился Давыд. - Однако ж моей жёнушке нынче тридцать четыре исполнилось, а твоей невесте и восемнадцати нету.
Ярослав без колебаний пригласил брата на свою свадьбу, которая должна была пройти в Муроме. Путешествие из Козельска вдоль Оки вглубь вятских земель, поросших дремучими лесами, более походило на обзор Ярославовых владений, которые он показывал Брунгильде и её дочери. Не только графиня, но и вся немецкая свита были поражены обширностью Руси. Владения же Ярослава, по мнению Брунгильды, в несколько раз превосходят владения её супруга, маркграфа мейсенского. Чем ближе к Мурому продвигалась свита жениха и невесты, тем любезнее становились немцы, воочию убедившись в богатстве и беспредельности земель русского князя.
Однако радужное настроение было омрачено бедою, когда добрались до Рязани. Город и все окрестные села были полны людей, бежавших из Мурома и ближней к нему округи. Выяснилось, что несколько дней тому назад на Муром напали в неисчислимом множестве булгары. Привёл их Килсар, который таким образом отомстил Ярославу за неуважение к послам булгарского кагана.
Очевидцы рассказывали, что булгары сожгли Муром дотла. Множество русичей было захвачено в полон, немало их погибло от огня и вражеских мечей. Булгары спалили ближние к Мурому боярские усадьбы и деревни зависимых смердов.
К счастью, Ода и Хильда успели выбраться из горящего Мурома и добрались до Рязани. Она, как и Муром, стояла на Оке. Муромчане бежали из своего обречённого города в большинстве своём по реке: кто в лодке, кто в насаде, кто на плоту…
Ода, натерпевшаяся страху и насмотревшаяся на бесчинства булгар, настаивала на отмщении.
