В окружении великого киевского князя закипели страсти. Одни бояре не могли простить полякам их недавнего вторжения на Волынь, эти люди советовали Всеволоду Ярославичу оставить Германа с его бедою наедине. Но были среди киевских бояр и сторонники польского князя, которые говорили: по покойной матери своей Герман доводится Всеволоду Ярославичу племянником. И негоже бросать в беде близкого родственника, несмотря на былые разногласия.
«Владислав Герман сделал добрый жест - вернул в Польшу Вышеславу с сыном, - твердили Всеволоду Ярославичу пропольски настроенные бояре. - Вышеслава по отцу приходится тебе, княже, племянницей. И ты ей ныне вместо отца. Коль не поможешь Владиславу, от этого пострадают и Вышеслава с сыном. Пусть не жаль тебе зловредного князя, тогда пожалей поляков-христиан, которые ныне страдают от жестокости язычников».
«Помогать полякам - дело неблагодарное, ибо сильной княжеской власти у них в стране нету, - говорили Всеволоду Ярославичу противники Польши. - Князь Владислав зависим как смерд от своих магнатов да ещё от жены-немки. Сегодня он - князь, а завтра - в грязь. Вот кабы на польский трон сел Мешко, сын Болеслава Смелого. Ему помочь не грех! Мешко ищет сближения с Русью, а не с Германией».
С некоторых пор Всеволод Ярославич в делах войны полагался прежде всего на мнение сына Владимира, поэтому немедленно послал за ним в Чернигов. Владимир уже влезал в польские дрязги: воевал и за Болеслава Смелого против чехов, и против Болеслава за многострадальные червенские города.
Владимир Всеволодович без колебаний встал на сторону тех бояр, которые предпочитали не влезать в польские дела, полагая, что на Руси и своих забот хватает. Прежде всего постоянная половецкая угроза. Нельзя забывать и про непокорного полоцкого князя.
Однако посланцы Германа добрались и до Новгорода. Поклонившись в ноги Святополку Изяславичу, недвусмысленно намекнули, что коль у того в будущем дойдёт до распри с Владимиром из-за стола киевского, то польский князь в стороне не останется: матерью Святополка была родная тётка Владислава Германа. Послы сказали Святополку, что его отец в прошлом лишь с помощью польского войска дважды отвоёвывал великокняжеский стол. Пора бы отплатить добром за добро.
Святополк поспешил объявиться в Киеве, опасаясь, как бы Всеволод Ярославич не принял решение без него. Одновременно в Киеве появился и Олег Святославич, к которому Вышеслава отправила гонца ещё из Польши, не особенно рассчитывая на помощь германского короля. Олег прибыл с небольшой дружиной, не скрывая того, что его войско движется к Киеву степным шляхом. Он был полон решимости сражаться с поморянами, при этом желая, чтобы в Польше упрочилось положение сестры Вышеславы и её сына.
Мешко должен стать единственным наследником Владислава Германа независимо от того, сколько сыновей родит ему жена-немка, - таково было условие Олега, переданное польским послам.
Послы соглашались на все условия русских князей, что очень не нравилось Всеволоду Ярославичу. Он сомневался, что польский князь пойдёт против всемогущих знати и духовенства в том случае, если сейм выскажется против сына Болеслава Смелого. К тому же был и германский король, имевший свои виды на Польшу.
Олег, споря с великим князем, утверждал: сидя в стороне, Русь ничего не выиграет. По его мнению, Русь должна была вмешаться в польские дела и, помогая Владиславу против поморян, сделать так, чтобы отныне Польша более тяготела к Руси, а не к Германии.
С Олегом соглашался Святополк, который уже не особенно считался со Всеволодом Ярославичем, видя, что киевское боярство горой стоит за него. Кто-то из доброжелателей Святополка посоветовал ему сочетать браком сестру Евдокию и Мешко, сына Болеслава Смелого. Таким образом юный Мешко неминуемо выйдет из тени, куда его норовит упрятать новая супруга Германа. Жена же Мешко станет олицетворением его союза с будущим великим киевским князем, и польской знати придётся считаться с сыном Болеслава Смелого. Этот брак лишний раз подтвердит уже высказанное Владиславом Германом намерение сделать Мешко своим преемником на польском троне.
Всеволод Ярославич сказал Святополку, что по его мнению русская княжна вряд ли станет залогом польского трона для Мешко. Таким залогом может быть лишь русское войско. Но тогда русичам придётся воевать не только с поморянами, но и с теми польскими магнатами, которые не приемлют вмешательство Руси в их дела.
- Сей польский узел развязать невозможно, его сподручнее разрубить, - молвил Всеволод Ярославич в боярской думе, - но сделать это должен сильный польский князь. У поляков же такого князя нет. Герман слабоволен и дряхл, а Мешко юн и неопытен.
- Значит, нужно разрубить польский узел русским мечом, - заявил Святополк, который непременно желал видеть свою сестру великой польской княгиней. - В своё время Ярослав Мудрый прибрал Польшу к рукам, помогая Казимиру победить мазовшан. Пойдём и мы по стопам Ярослава.
