– Могут. Такое случается. И плохо, если оборотнем оказывается женщина.
– Это еще почему?
– А вот потому. Женщины-оборотни не фригидны и не стерильны. Но об абортах им беспокоиться, увы, не надо. Ты же биолог, знаешь, как проходит беременность.
– Знаю. И?
– Мы не можем не перекидываться в полнолуние. Мы же оборотни. Мы сдерживаемся, сколько можем, но три ночи подряд луна берет вверх – и мы становимся зверями и по облику и по содержанию.
Положим, это я и так знала.
– И что?
– А когда женщина перекидывается, она теряет ребенка, – спокойно закончила Таня. – Не сразу, первые месяцы проходят нормально, но как раз с пятого месяца и происходят выкидыши.
– Твою мать!
– А ты не знала?
– Откуда бы, – огрызнулась я на Лешку. – Знала бы – не спрашивала бы, ясно?
– Понятно.
– И сегодня одна из ваших девочек…
– Да. Настя – одна из старейших лисиц стаи. Ей уже за сорок лет.
– А сегодня полнолуние, – вставил Леша.
– И она беременна, – добавил Валентин.
– М-да.
Больше я ничего не сказала. И надо бы оборотням проблем, да больше некуда. Бедная Настя.
Почему-то я очень живо представила себе этот кошмар. Каково? Беременеть, носить ребенка – и знать, что ты его все равно потеряешь! Все равно. Но зачем тогда себя так мучить? Не проще ли было бы сделать аборт или поставить спираль? Этот вопрос я и задала. Вслух.
– Потому что я хочу ребенка. Больше всего на свете.
Голос, произнесший эти слова, был мне незнаком. Я оторвала глаза от земли (а вы как хотите? Вечером, в лесу – хочешь, не хочешь, а под ноги гляди. Или носом пропашешь за милую душу. Сила – силой, а коряги еще никто не отменял.) и огляделась.
Ой, мамочки! Ну не дура ли я?!
За размышлениями я и не заметила, как мы вышли на большую поляну. На поляне стояли люди. Рядами, кругами, кучками… Казалось, что их много, но я знала, что в нашем городе всего сорок пять лис. Отдельно стояли Славка с Кларой. Рядом с ними находился только один здоровущий лис. По моим скромным прикидкам, он мог сделать пельмени даже из Шварценеггера. А уж медведя завалить – так и вовсе одной левой.
Со мной заговорила высокая симпатичная женщина в старых синих джинсах и футболке.
Темные волосы, растрепанные по плечам, острые, какие-то птичьи черты лица, яркие голубые глаза, худощавая фигура, на которой отчетливо выделяется живот…
– Анастасия?
– Да. А ты – Юля?
– Да. Прости мне жаль, что ты услышала. Я не хотела тебя обидеть, я просто не представляла, что мы уже пришли.
– А если бы я не слышала – можно было бы говорить?
– Да, – я спокойно выдержала возмущенный взгляд оборотнихи. Виноватой я себя не чувствовала. – Я не знала, поэтому считаю любые вопросы с моей стороны вполне нормальными.
– Ах, нормальными!? – завелась Анастасия. – Нормальными? Нормально, когда теряешь ребенка? Когда осознаешь, что в тебе зреет новая жизнь, чувствуешь ее, радуешься каждому моменту – и понимаешь, что ты не сможешь доносить ребенка. Никогда не сможешь! Потому что ты – пустоцвет! И все – напрасно. И раз за разом, надежда за надеждой… и каждый раз рвет тебя на части! Это – нормально?!
Оборотниха шагнула ко мне еще ближе.
– Прекрати истерику! – рыкнул Валентин, но он опоздал.
Настя резко схватила меня за руку – и дернула на себя. Что она хотела сделать, что бы сделала я в ответ, как бы поступил Валентин – все осталось неизвестным.
Потому что стоило ей коснуться моей кожи – и между нами волной поднялась сила.
Это было почти как с Кларой, только ярче, резче, острее… Меня подхватило волной и понесло. Сила выплеснулась наружу – и оборотниха захлебнулась ей, как неопытный купальщик морской водой.
А я держалась на гребне волны. Сила подхватила меня и понесла.
Сейчас я видела. Не просто смотрела на окружающих меня оборотней, но и видела, что они из себя представляют, видела связывающие стаю прочные нити, видела разноцветное сияние аур и контуры их зверей, готовых проявиться.
И было так интересно…
Ближе всего ко мне стояла Анастасия.
И она же была интереснее всех.
Беременность, которая вовсе не красила ее в человеческом облике, обернулась внезапно яркой вспышкой в ее ауре. Голубой, белый, золотой тона. Яркое сияние вокруг живота. И – любовь, смешанная с отчаянием так, что неизвестно, чего там было больше. Она не просто хотела ребенка. Она мечтала, любила, жила этим ребенком.
Ребенком?
Я пригляделась внимательнее.
Ой ли…
В районе живота Насти виднелись два световых пятна. Я ничего не понимала в аурах, но отличить одну от двух все-таки сумела. Детей было двое. И они были вполне разумны.
Именно в эту минуту я стала яростной противницей абортов.
Какой дурак сказал, что это просто сгустки клеток?! Сгустки клеток – это тромбы, это опухоли, узелки, но не дети. Даже сейчас это были две личности. Они думали, чувствовали, они… боялись…
