– Да помогу я вам, помогу. Только по очереди, начиная с самых старших, идет? И с вампиром на эту тему поговорю, чтобы вас полгода – это три месяца до родов и три – после не трогали. А лучше – год.
Только сейчас я подумала про Мечислава. Твою зебру. А ведь он мне голову оторвет…
– Не оторвет. Или я ему сама чего-нибудь оторву.
Надя. Я что – вслух разговариваю?
– Нет. Просто у тебя запах очень сильно поменялся, когда ты про клыкастика подумала. И мордочка выразительная.
– Сама ты мордочка. Зеленая, – огрызнулась я. – И с хвостом.
– Юль, не надо так, ладно? – Надя скорчила мне рожицу. – Не такие уж мы и свинюки. И все понимаем.
– Все – что?
– Что тебе тяжело, что больно…
– Это мелочи. А вот двое здоровых детей за пять минут боли и день слабости – это более чем достойная цена, – отмахнулась я.
– Я знаю. Дед тебя замечательно воспитал.
– Меня в основном мать воспитывала.
Какого черта? Надька в моей семье как двоюродная сестра, но зачем все вываливать перед этими хвостатыми?! Хорошо хоть Клавки нет, но и без нее я не собираюсь откровенничать о своей семье при посторонних! Но Надька не унималась…
– Юль, кому ты лапшу вешаешь? Главный у вас именно дед.
– Мы здесь мою семью обсуждать будем? – окрысилась я.
– О, приходишь в норму. А то какое-то у тебя настроение было нерабочее, – констатировала эта нахалка. – Поговорим, как деловые люди?
Я сплюнула в сторону.
– Валяй. Ты хочешь поторговать моими способностями?
– А ты – не хочешь?
Не в бровь, а в глаз. Хоть и противно, но я отлично понимала – за эту силу оборотнихи меня на руках носить будут. Но хорошо ли торговать детьми?
Выход нашелся моментально.
– Стаи, которые захотят дружить с вами и поддерживать и вас и Мечислава, получат мои услуги. Практически бесплатно. Цену будет назначать вампир. Уж прости, подруга, но сейчас нам нельзя допустить ни малейшей слабости.
– Тебе нельзя будет ее допустить в ближайшие двадцать – тридцать лет, – тихо произнесла Надя. – Именно поэтому, девочки, мы завтра повиснем на телефонах. Всем надо будет рассказать про Настю. И про то, что Юля для нее сделала. Хоть это и не очень хорошо, но это и наш единственный шанс. Более того, мы обязаны сделать так, чтобы нам поверили. Пока Мечислав в силе и Князь города – они с Юлей будут жить здесь. А если – Юлька, прости, что я так говорю, но жизнь есть жизнь, – кто-то другой пришибет его, и получит права на Юлю, наша подруга навсегда отсюда уедет. И мы будем обречены на бездетность. Это все понимают?
Это не просто понимали. На лицах девушек было написано, что любой, кто решит увезти меня отсюда, простым отрыванием головы не отделается. В лучшем случае его разорвут на мелкие-мелкие частицы, размером со спичечный коробок. А потом сложат в небольшой пакетик и выкинут в канализацию. В худшем же… не будем о страшном.
– Я не хочу, чтобы так было…
Мне стало страшно. Но Надя тряхнула головой и похлопала меня по плечу. Тяжелой такой лапкой…
– Прекрати переживать из-за пустяков. Ты даешь не просто надежду – ты реально можешь спасти Настиного ребенка. Детей. Ты ведь сделала все осознанно?
Вопрос был далеко не праздным. Надя знала, что я не общалась с Мечиславом, никто не учил меня пользоваться моей силой, фактически, я – самоучка. Могу ли я повторить то, что раньше считалось невозможным?
Я сосредоточилась на своих воспоминаниях. И вдруг поняла. Могу. И более того, я смогу научить этому. Вот только кого? Вампиров не получится. Для этого они слишком мертвые и сами слишком зависят от луны.
Нужен кто-то вроде меня, но кто? Я больше никого не знаю. Разве что тех экстрасексов из ИПФ. Но они не согласятся помогать оборотням размножаться. Наоборот, постараются придумать какую-нибудь гадость в противодействие.
– Девочки, – выдавила я, приводя мысли в порядок. – Давайте хоть немного приведем меня в порядок – и надо начинать церемонию посвящения, обращения или как там это называется… И у меня к вам будет две огромных просьбы. Кто-нибудь из вас должен присмотреть за Настей…
– Юль, ну ты вообще уже освинела, – возмутилась Надя. – Мы что тут – последние гадюки? Присмотрим, и поможем и вообще – все, что нужно сделаем. И няньку ей наймем на время после родов. И учти – если вторая просьба будет такой же оскорбительной – я тебя ногой пну.
– Вторая просьба будет еще более оскорбительной, – вздохнула я. – Я, видишь ли, не доверяю ни братцу, ни его Клавке. И хотела вас просить приглядеть за ними.
Надино лицо разгладилось. На губах оборотних заиграли холодные такие улыбочки.
– Присмотрим, – пообещала за всех Таня. – Еще как присмотрим. Они и не заметят.
Что мне и требовалось. Почему? А, не знаю. Или наоборот – знаю. Зверь-с-человеческими-глазами внутри меня ревел и полосовал когтями зеркало. Он злился на братца и требовал порвать его на части. Женщина со звериными глазами надменно улыбалась. Она не доверяла Кларе. Ни на йоту не доверяла. И вместе половинки моей души приказывали следить, тащить и не пущать.
Я не возражала.
Надя еще раз вытерла мне лицо полотенцем и больно ущипнула за нос.
– Пошли мужиков догонять.
– А далеко догонять?
