На большее никто не был способен. Ни оборотниха, ни остальные хвостатые. Я вздохнула и пояснила. Громко и отчетливо для самых гениальных и одаренных природой.
– Оборотнихи теряют детей потому, что те не могут измениться во время превращения. Значит есть два выхода. Можно попробовать превратить детей в оборотней уже на этой стадии. Но это опасно. Организм еще не полностью сформировался. Нам не нужны такие последствия. А можно отрезать оборотню связь с луной. На это полнолуние. До следующего. Неприятно, но возможно. Ощущения будут на редкость противные. Тоска, скука, плохой сон. Но зато превращаться не надо. Что я и проделала. Так что изволь свалить отсюда до той поры, как стая начнет оборачиваться. Я старалась, но в некоторых ситуациях кровь все равно может взять вверх. Поэтому на ближайшие три дня – постельный режим с просмотром старых комедий Рязанова. Или чего-то юмористического и не вызывающего ярость. Хорошо подойдут мультики советских времен. Про Винни-Пуха. Или белогривых лошадок. Да и детям понравится.
Настя захлопала глазами, пытаясь осмыслить информацию.
Переварила.
И с воплем радости бросилась ко мне.
– Юленька, родная…
Каким чудом я оказалась на загривке у Валентина – не знаю. Но слезать в руки к ошалевшей от радости оборотнихе я точно не собиралась.
– Ты что – с ума сошла!? – взвыл Валентин, которому я безжалостно вцепилась в уши. Ничего, переживет. Интересно, кому это он? Мне – или ей?
– Юленька… ты… Да я… ты, для меня… я же все… все, что только могу… и жизнь и душу…
– Возьмите кто-нибудь ее на поводок!!! – возопила я, пришпоривая приятеля, чтобы Настя не достала мои ноги. Что бы она ни собиралась с ними делать – обнимать, целовать – или просто облить благодарственными слезами – меня не устраивал ни один вариант. – Вы что, не понимаете, что если она не успокоится, то может повредить детям!?
Подействовало не хуже крапивы. Настя замерла, как вкопанная.
– Юлечка, родненькая, а…
– Молчать!! Слушать!!! Ты на чем сюда добралась?!
– На машине.
– Сама до дома доехать сможешь? Явно нет. Валь, прикажи кому-нибудь, пусть ее довезут. Сама она еще в столб впишется от радости. Настя, запасись продуктами и посиди полнолуние дома. Тебе лучше не гулять под открытым небом. Сейчас, пока такое время.
– Да я все три дня дома просижу!
– Вот и просиди. И постарайся быть поспокойнее. Не прыгать и не бегать без надобности. Сама понимаешь, если эмоции перехлестнут через край, мою заплатку просто сорвет. А вторую я наложить в этом месяце уже не смогу.
– Почему?
Это уже Валентин. Я замерла у него на шее. А правда – почему?
Ответ нашелся там, где хранился подарок Даниэля.
– Слишком много сил. Сейчас незаметно, но в ближайшие два дня я практически не смогу пользоваться своей силой. Сегодня, завтра, может еще и послезавтра днем.
Я действительно начинала чувствовать какое-то головокружение. Да и желудок подозрительно шевелился, собираясь выпрыгнуть на белый свет.
– Настолько плохо? – это Таня.
Я пожала плечами.
– Ребята, спустите меня на землю, пока я вашему вожаку затылок не облевала, а? Первые пять минут на адреналине вроде и ничего, а вот потом тяжеловато. И еще одно. Луна коварна. Она не простит отобранной добычи. После рождения детей месяца три тебе придется жить вне города. Там, где ты можешь скрываться. Лучше – с друзьями. Потому что любой ночью ты сможешь обернуться даже неожиданно для себя. Понимаешь? Пару месяцев ты будешь опасна и для людей и для себя. И даже для детей.
– Я справлюсь, – уверенно ответила Настя. – Если понадобится…
Сильные руки подхватили меня и осторожно, стараясь не трясти, опустили на землю.
– Понадобится. Мне жаль, но у тебя просто не будет выбора.
– Я все перетерплю.
В голосе оборотнихи было столько уверенности, что я вздохнула. Завидно? А то… Ее мечта сбылась. Мою мне никто не вернет. Ни мечту, ни любимого… никогда.
– Поезжай домой, – попросила я. – И купи в аптеке пустырник. Тебе полезно.
– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа!!! – пропела Настя – и вылетела с полянки. За ней отправился какой-то высокий парень. Я вопросительно скосила глаза на Валентина. Вольп понял и успокаивающе потрепал меня по плечу.
– Ваня, один из моих прим. Он сможет сдержаться, сколько надо.
– Хорошо. Тогда я спокойна.
А голова-то болит. И сильно. Я тряхнула головой, убирая волосы с лица.
Ой, зря я это сделала. Желудок все-таки решил поглядеть на белый свет… мамочки…
Я едва добежала до кустов и согнулась вдвое. Но даже спокойно помучиться мне не дали. Меня поддерживали в двенадцать рук, кто-то обтирал лицо влажным полотенцем, кто-то подсовывал стакан с водой, кто-то шипел сзади меня «Да уйдете вы отсюда или нет, ослы бесчувственные, ей же плохо…»
Когда мне стало чуть получше, и желудок прекратил выворачиваться, а стальной обруч немного разжался, я посмотрела вокруг – и у меня глаза на уши полезли. Вокруг были только одни оборотнихи. Человек двадцать девушек кружились вокруг меня, наперебой предлагая помощь и только что хвостами не виляя. С чего бы это они так подобрели?
Хотя я и так знала. И помогу. Что я – сволочь? Я обвела девчонок взглядом.
