Я видела и понимала это абсолютно отчетливо. Как таблицу умножения. Им было… было двойственное ощущение. Им было тепло и уютно, они знали, что любят и уже сейчас любимы и желанны, что дороже, чем они, для их матери никого нет. И в то же время они чувствовали ее страх – и боялись. И чувствовали, что что-то идет не так. Неправильно. И от этого им тоже было больно и страшно.
И мне стало их жалко.
Неужели им надо умереть?
Картинка из цветных пятен и нитей вдруг прыгнула еще ближе, стала ярче, отчетливее, резче. И – понятней.
Конечно, у женщин-оборотней будут выкидыши. Если бы дети могли изменяться вместе с матерью, этого бы не произошло. Но они пока не могут. И лисица, волчица, зайчиха не могут выносить человеческих детенышей. На пятом месяце они становятся слишком крупными.
Есть два выхода. Чтобы не случилось выкидыша или дети должны стать оборотнями еще в утробе матери, или оборотниха должна не изменяться хотя бы еще три месяца. Восьмимесячный ребенок вполне может выжить, особенно, если сделать матери кесарево. И потом, этот ребенок – оборотень. Это вам не недоношенные детки алкоголиков и наркоманов. Оборотня можно хоть пополам порвать. Если мозг и сердце целы – восстановится.
Но что делать мне?
Я уже не могу просто закрыть глаза. Смерть этих детей будет на моей совести. Потому что я видела – и не попыталась ничего сделать. А вот что я могу сделать – вопрос.
Черт бы побрал мое незнание и неумение. Приду домой – повешусь в сетке. И фиг я вылезу из нее, не получив ответа на все мои вопросы. А пока…
Менять природу детей я не стану. Да, я хорошо знаю анатомию, но я ничего не знаю о природе оборотней. Вряд ли Настя обрадуется, получив вместо приличных оборотней сиамских близнецов или что-то еще похуже. А вот оборвать связь оборотнихи с луной на этот месяц – или перевести ее биологические часы на три дня вперед…
Можно ли так сделать?
Серебристый рисунок на ауре оборотнихи пульсировал и дрожал. Мигал огнями и постоянно пребывал в движении. Это мне было знакомо. То же я видела у Тани и Леши. Это – то самое, что отвечает за превращения?
Черт его знает. Но попробовать-то можно!
Где-то в глубине души насмешливо оскалилась женщина со звериными глазами.
«Ты хочешь этого? Хочешь помочь ей? Чтобы у нее были дети? Хорошо. Тебе придется заплатить…»
Хочу?
А что – есть выбор?
Я протянула вторую руку – и закрыла пятна куском своей ауры.
АААААААААААУУУУУУУУУУУУУУУУ!!!!!!!!!!!!!
Было больно.
Такое ощущение, что у меня эту пакость на коже выдавили. Раскаленным железом. Но зато я с удовольствием пронаблюдала, как серебристые пятна накрывает куском чего-то туманно-белого – и они затухают и пригасают до блекло-серого оттенка.
Заплатка была наложена прочно, добросовестно – и отпадать в ближайшую неделю не собиралась. Откуда-то я знала, что дней через восемь моя заплатка полностью растворится в Настиной ауре – и оставит по себе только недолгую память. Может быть немного тоски. Может – немного злости или неприязнь к вампирам. Ненадолго. Еще дня через два все пройдет. Но в следующем месяце заплатку опять придется обновлять.
Интересно, можно ли это проделать безболезненно?
Серебряный рисунок стал похож на несколько маленьких точек светлой кисточкой. И вообще больше не светился. И не пульсировал.
Ну и славно. Дети теперь в безопасности на целый месяц. Я проговорила эту мысль про себя раза четыре.
И только потом позволила себе моргнуть – и выпасть из транса в реальность.
Как оказалось – задницей на мокрую траву.
– Твою зебру!
– Юля, что случилось?!
Валентин оказался рядом со мной первым. Он отодрал меня от Насти (Настю от меня?) и кое-как поставил на ноги.
– Полегче, медведь декоративный, раздавишь на фиг!
– Удавлю, а не раздавлю. Изволь объяснить, что тут происходит!
– Да, пожалуйста, – подала голос оборотниха, которую никто так и не удосужился поставить на ноги. А с чего это она стала такой вежливой?
Что ж, маленькую пакость она заслужила.
– Ты бы встала с травки. Детей раньше времени застудишь.
– Детей? Каких? Но…
Я с удовольствием пронаблюдала смену выражений на ее физиогномии. Потрясение, недоверие, радость, обреченность…
И только потом, когда она взлетела с травы, соизволила ответить.
– Ну да. Ты ждешь близнецов. И месяца через три станешь мамой. Вот пол не скажу. Сама пока еще не разобралась.
– Ты что – издеваешься?!
Оборотниха просто рычала. Валентин ловко переместил меня к себе за спину. Я не сопротивлялась. Порвет и глазом не моргнет.
– Думаешь, мне легче стало!? В этот раз я теряю двоих детей! Двоих! Боже, за что мне это!!!
Вопль вышел настолько проникновенным, что я почувствовала угрызения совести. И вздохнула.
– А кто тебе сказал, что ты теряешь ребенка? Да еще и двоих? Никого ты в этот раз не потеряешь.
Подействовало. Как кружка ледяной воды на ошалевшего кота. Оборотниха остановилась и замотала головой.
– Что?
– То. Кто тебе сказал, что ты их потеряешь? Плюнь в глаза. В этом месяце тебе выкидыш не грозит, если ты соизволишь сейчас же уехать домой и заняться чем-нибудь сугубо мирным. А в следующем повторим процедуру.
– А… э… а…
