Руся долго-долго смотрел на него. Иногда казалось, что его сознание уплывает. Мизинец положил ладонь на карман куртки, в котором лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Набросок от руки. Обещания резать и истязать, адресованные самому себе. Видимо, Руся сначала писал черновик, а потом набирал на компьютере, распечатывал и… Мизинец представил, как Руся стоит у собственного почтового ящика, прислушивается к шагам на лестнице; представил смутно, потому что все это было далеко: лестницы в подъездах, почтовые ящики, обычная жизнь.
— Ты никому не расскажешь? — прошептал Руся.
— Нет. Смысл?
— А если выберемся?
Вопрос застал Мизинца врасплох. Еще несколько дней назад он бы оптимистично ответил: «Не если, а когда». Но теперь…
— Зачем писал? — повторил он.
— Чтобы… ну, это было… мне нравилось, когда…
— Когда о тебе говорят? Хотел привлечь внимание?
Руся потупил взгляд.
— Ну… да…
Мизинец покачал головой.
— Вот идиот, — сказал он. — Ладно, сам с этим разбирайся. А записку я сожгу.
— Спасибо… — Руся закашлял. — Мизинец…
— Что?
— Ты меня… презираешь?
— Нет, — соврал Мизинец. — Что за бред?
Он отошел к лежаку, достал из рюкзака бинокль.
— О чем терли? — спросил Смурф.
— Да так, ни о чем. Температура у него.
— Не задолбало немощного тащить?
— Нет.
— Воды больше не получит. Хлещет за троих.
— Мы найдем воду.
— Тогда и побазарим. А пока урезаю пайку.
Мизинец промолчал.
Выдвинулись. Шли в неглубокой лощине. Солнце стояло высоко. К отсутствию птиц Мизинец привык. Но куда исчезли насекомые? Заснули?
Перебрались через холм. В бинокль виднелись черные голые деревья, окутанные дымкой.
Двигались молча. Помогали Русе, тащили на плечах. Не только Русю — смерть Крафта. Даник корил себя за то, что не помог другу: бежал, оглушенный ехидными голосами, а когда обернулся — дорога была пуста. Коричневое облако забрало Крафта.
Твари больше не появлялись. Насытились? Отстали? Или им нужен был только Крафт?
Мизинец не верил в это.
Зудела кожа на голове, на руках. Мизинец постоянно чесался. Оз жаловался на мозоли. Один раз сел на землю, стянул туфли, которые вышли из моды в позапрошлом тысячелетии, и заплакал. Слезы не впечатлили Смурфа. Он пинками заставил Оза обуться и идти дальше.
Вышли на дорогу — две раскатанные колесами грунтовые полосы. Наткнулись на стадо мертвых коров. Смурф хотел запастись мясом, но его отпугнул гнилостный смрад.
Перепаханная земля, сад из сухих деревьев. Затем поле, опять деревья. Лежащая на земле табличка: «Запрещается проход, проезд, прогон скота».
— Может, заповедник, — сказал Оз.
Дорога пошла в обход «сада». Оз сверился с компасом; телефон почти разрядился, внешний аккумулятор подмигивал одной синей лампочкой. Перебрались через высохший ручей. Миновали поваленную вышку. Далеко впереди маячила гора — серая на фоне черной Стены глаза. Небо было охвачено тусклым сиянием, солнечный свет казался задымленным.
— А это что? — спросил Кляп.
Впереди, по обе стороны дороги, были разбросаны обломки деревянных домов и хозяйственных построек.
— Поселок, — сказал Оз.
— Кому здесь жить впилось? — фыркнул брат-один.
— Уже никому, — ответил Оз и сел на дорогу. — А раньше… может, ботаники или те, кто обслуживал заповедник…
Смурф потянул Оза за ворот кофты.
— Подъем, задрот. — Толкнул Оза в направлении колодца. — Наколдуй нам воды.
Колодец был старым — покосившийся бревенчатый сруб без крыши и барабана. Мизинец заглянул внутрь. Глубоко, ничего не видно. Кляп посветил. Темная вода отразила свет, на стенках блестел осклизлый мох. Ведра нигде не было: либо утонуло, либо ветром унесло. К дереву возле колодца была примотана электрическая розетка, провод спускался в пластиковой трубке в землю.
— Это для насоса, — сказал Оз. — Но даже если бы мы нашли насос и шланг…
— Электричество, — кивнул Мизинец.
— У нас есть веревка, — сказал Зиппо, и Мизинец присвистнул.
— Давай сюда!
— Индиана Джонс рад помочь!
Они привязали конец веревки к горлышку пластиковой бутылки и опустили в колодец. Бутылка не хотела тонуть. Вытащили.
— Пластырь остался? — спросил Мизинец.
Пока Кляп рылся в рюкзаке, Мизинец нашел плоский камень. Кляп протянул тонкое колечко пластыря. Мизинец приклеил камень ко дну бутылки. Забросил второй раз. Бутылка издевательски ходила кругами, оттопырив горлышко: веса камня не хватало. Зиппо принес еще несколько камней, и они приладили их к бутылке.
— В третий раз закинул старик невод…
На глубине забулькало.
— Есть!
Веревка натянулась, и Мизинец поднял улов на поверхность. Отпил, передал другим. Вода была холодной и горьковатой, но никто не жаловался. Один насущный вопрос был решен.
— Давайте пустые бутылки.
Таская из колодца воду, Мизинец поискал взглядом Смурфа — Смурф и братья бродили по развалинам — и тут же одернул себя: он что, ищет одобрения этого урода?
Пополняли запасы, умывались, пытались шутить. Даник сидел на досках, сложив руки на коленях и бессмысленно глядя перед собой. Устроившийся на траве Руся дышал со свистом.
— Оз, а что, если ураган свернется к морю? — спросил Зиппо.
— Тогда найдем катер! — сказал Кляп.
— Лучше яхту! — поправил Мизинец.
— Круизный лайнер!
