Развели огонь. На берегу и склонах было полно веток — зря тащили доски. Обложили костер камнями, достали тушенку и хлеб. Зиппо выгреб из рюкзака несколько картофелин. Мелко порезали, поставили на камни кастрюльку с водой. Когда сварилась картошка, слили воду и добавили тушенки.
А потом идиллия рухнула.
Смурф вывалил половину кастрюльки на две пластиковые тарелки. Одну отдал братьям, другую оставил себе. Уселся на песок с довольной ухмылкой.
— По кругу пускайте, чтобы не погрызться, — сказал, чавкая.
В груди Мизинца кипела обида. Он уже начал вставать, но Кляп потянул его за рукав. Мизинец не сопротивлялся… Не знал, что собирается сделать. Особенно сейчас, когда у Смурфа был пистолет.
Зачерпывали, дули, передавали дальше. Хватило на два круга. Даник отдал Русе свою долю. Поддерживал его голову, кормил с ложки. Глотая, Руся кривился от боли.
Потом долго лежал с открытыми глазами.
— У нас в школе… парень пропал… — одышливо заговорил Руся, словно продолжая разговор. — Домой после уроков… не вернулся… искали два дня… из параллельного класса… я его хорошо знал… в соседнем дворе… мы тоже в спасателей играли… с другом вдоль речки… это рядом… там везде камыши… клуб моряков на корабле…
Никто не перебивал. Смурф показушно облизывал ложку.
— Мы не думали найти… но нашли… я нашел… что-то в камышах… смотрю… ноги… и ботинки знакомые… походные… бежевые… думал, умру от страха… не из-за ботинок… там что-то было… в камышах… жевало… а потом зарычало… и я побежал… через камыши… все руки порезал…
Руся мокро и отрывисто закашлялся.
— Да хорош лаять, немощь! — не выдержал Смурф.
Руся впился в него красными слезящимися глазами.
— Это ты… виноват… — просипел он.
На лице Смурфа появилось напряжение.
— Чего?
— Ты… с этим фортом… ты их разозлил…
— О чем ты, сука, мелешь?
— Сунулся к ним… и теперь они… идут… за нами…
Мизинец пялился на Русю, чувствуя нереальность происходящего. Что это — храбрость или горячка?
— Гонишь? — Смурф нарочито медленно встал, и Мизинец занервничал сильнее.
— Ты… они идут… за тобой…
«Замолчи», — мысленно взмолился Мизинец.
Смурф разминал костяшки пальцев. Братья стояли рядом, послушные, как руки.
— Смурф, давай мы его отмудохаем? — предложил брат-один.
Руся снова закашлялся.
— Мудаки… они вас съедят… и успокоятся… мудаки…
— Мудаки? — искренне удивился Смурф.
— Да бредит он, — попытался успокоить его Мизинец.
— Заткнись! — Верхняя губа Смурфа приподнялась с правой стороны, обнажив некрасивые зубы. — Серьезно? Патлатый ушлепок назвал меня мудаком?
— Давай мы его побреем? — предложил брат-два.
— Только скажи, — поддакнул брат-один. — Со скальпом срежем.
На лице Смурфа играла жестокая, вызывающая улыбка. «Почему у него не растет борода? — подумал Мизинец не к месту. — Борода и волосы?»
— Есть идея получше! — сказал Смурф. — Мразь ведь дело базарит. Эта хрень… ну, из Стены… она ведь затихарилась. Я два дня отчима не видел, после того как он бомжару схарчил.
— У него было имя, — сказал Даник. — Егор.
— Тебя кто спрашивал, метр с кепкой? — Смурф достал пистолет и махнул стволом в сторону Даника. — Сядь!
Даник сел.
— Блин, с мысли, сука, сбил… А, вспомнил! — Смурф победно вскинул руки; взгляд Мизинца прилип к пистолету. Смурф прищурился: удумал что-то еще. — Только мне нужна помощь. Так будет круче. Ну, задрот, спроси: «Что нам делать?»
Оз смотрел на него большими испуганными глазами и молчал.
— Оглох? Ну! Спроси: «Что нам делать?» — Верхняя половина лица Смурфа будто застыла, он подвигал челюстью и сказал так, словно соскабливал слова с зубов и нёба: — Спроси: «Что нам делать?» — И когда Оз не ответил, закричал: — Спроси! Что! Нам!..
— Что нам делать? — промямлил Оз.
— Не слышу!
— Что нам делать?
— Давай, задрот, пожалобней!
— Что нам делать?
Смурф заржал. Братья подхватили.
— А я вам скажу! Папа Смурф скажет! — Он повернулся к братьям и показал пистолетом на Русю. — Скормите его урагану!
Братья подскочили к Русе, но странный приказ сбил их с толку.
— Урагану? Нам его…
— Уделать его?
— Убить?
Смурф смотрел на них с вызовом. Уголки губ опустились.
— А что, слабо́?
— Не слабо́, — сказал брат-два и глянул на старшего.
— Нам не впервой, — кивнул тот, — мы таксиста почикали.
— Вот так новость, — повеселел Смурф.
— Лавэ было жалко, — затараторил брат-два, — и старший его по шее — чик.
— А младший добавил.
— Насмерть? — спросил Смурф.
Братья расстроились.
— Не-а. Выжил.
— И сколько отмотали?
— Ноль! Не нашли! — снова оживился брат-один. — Только фотороботов насмотрелись по городу!
— Обезьян каких-то понарисовывали! — сказал брат-два.
— Ну так, — сказал Смурф, — дело нарисовали.
Он опустил взгляд на дергающегося в кашле Русю и нахмурился, будто потерял нить.
Даник стоял над Русей, сжимая и разжимая кулаки.
— Не трогай его, — не пытаясь сохранить достоинство, попросил Мизинец Смурфа, — пожалуйста.
Смурф моргнул. Почесал шею пистолетом.
— Немощный пойдет сам. Последним. Кто будет помогать — пальну в живот.
* * *
Снова в пути.
Мизинца знобило от беспомощности. Для злости не хватало чего-то потерянного, позорно забытого; не хватало гордости.
