Смурф и братья Ежевикины шли впереди. Смурф часто оборачивался. Обрюзгшее лицо, напряженные мускулы у рта. Цеплял взглядом Мизинца, скалился, затем смотрел туда, где ковылял Руся.
Руся был похож на марионетку, которой управлял засыпающий кукловод. Шел ломаным шагом, замирал, раскачиваясь, слепо всматриваясь перед собой, снова шел, падал, поднимался. Расстояние между ним и группой увеличивалось. Каждый раз, когда Руся падал, Мизинец думал, что тот не поднимется. Глубоко внутри себя (не так уж и глубоко) хотел этого… чтобы очередная возвышенность скрыла парня.
Чтобы все закончилось.
Первым не выдержал Даник. Развернулся и пошел к Русе.
Смурф нагнал его на полпути. Выключил предохранитель, взвел курок, прицелился.
— Уверен? — спросил он.
Даник молча смотрел на него.
Смурф направил пистолет на Русю. Парень медленно переставлял ноги, свесив голову на грудь.
— Можно и так решить, — сказал Смурф. — Ну?
Мизинец понял, что Даник плачет. Плечи парня дрожали. Затем Даник последний раз посмотрел на Русю, развернулся и пошел туда, куда хотел Смурф. По круглому лицу текли слезы. Даник ни на кого не смотрел. И ни разу не обернулся.
Не видел, как коричневое облако забрало Русю.
* * *
Это случилось часом позже.
Руся превратился в черную точку. Мизинец часто останавливался и смотрел в бинокль. Не мог не смотреть: это было похоже на зависимость.
Карлики появились из-за холма и стали быстро нагонять Русю. Их по-прежнему было четверо. Они бежали, как… паралимпийцы на гибких протезах.
Руся тоже побежал. Помчался так, словно сдавал норматив. Страх активировал внутренние резервы. Страх был топливом, которое впрыскивают на ходу во впуск двигателя, как в последнем «Безумном Максе»… Дурацкий трюк, но выглядел эффектно.
Карлики были быстрее. Они догнали Русю… и перегнали. Руся продолжал бежать. Мизинец не мог рассмотреть, но был уверен, что Руся закрыл глаза.
«Может, они и правда идут не за Русей… а за Смурфом… или за мной?»
До Мизинца донесся звук хлопка. Головы карликов исчезли в коричневом дыме. Тела уродцев превратились в дымовые шашки: густые струи били из обрубков шей.
Руся влетел в коричневое облако.
В тумане раскачивались высокие крепкие стебли камыша, длинные листья, похожие на зеленые ленты, и коричневые свечки. Нет, не камыш… Мизинец знал, что это растение с длинными початками по ошибке называют камышом, но не помнил правильного названия.
Руся бежал. Листья, острые, как бумажный край, рвали его одежду. Срезали куски плоти. Когда облако выпустило Русю, он превратился в искромсанный кусок мяса. Алый распушенный початок. А потом его тело дернулось назад, будто было обвязано невидимым тросом, и исчезло в коричневом облаке.
Мизинец выронил бинокль, сложился пополам, и его вырвало.
* * *
Стали попадаться кости животных. Потом — человеческие останки. Обглоданные до желтых костей. Скелеты.
Когда спустились с очередного холма, солнце уже спряталось за Стеной. Впереди зарычала собака, мелькнула в свете фонариков, но они быстро потеряли шавку из виду. Животное снова чудилось огромным волком, а его лай — страшным воем. Смурф достал пистолет.
Через некоторое время вой перешел в жалобный скулеж, потом стало тихо. Очень тихо.
Ночь неустанно двигалась. Перекати-поле кувыркалось в темноте, словно только и ждало, когда глаза людей станут беспомощными. Шелестела трава. Ветер — жалкие крохи от циркулирующих в Стене потоков — подталкивал в спину.
Перевалили через холм, обошли вершину слева и стали спускаться. Оз почти не смотрел на компас. Двигались на завывание невидимой шавки, которое снова отчетливо слышалось в ночи. Посреди поля торчали острые камни — наплывали из темноты, похожие на ракеты, и уплывали обратно в темноту.
Мизинец стучал зубами. Он шел за Кляпом, старался не отставать. Но в какой-то момент Кляп окликнул его сзади, догнал и пошел рядом. Мизинец не мог объяснить, почему Кляп оказался за его спиной. Говорить другу не стал. Через час странность повторилась. Кляп налетел на него и удивился тому, что Мизинец идет впереди. «Это из-за усталости, — подумал Мизинец, — все из-за чертовой усталости. Что-то со зрением… галлюцинации…» Он не смог сосредоточиться на мысли, и она уплыла.
Сиротливо светила луна. Освещала каменные «ракеты».
Медленно спустились в глубокий овраг, прислушиваясь, не шумит ли река. Поднялись на другую сторону.
Долго шли по равнине.
Забрались на холм. Услышали шум воды.
Поняли, что вышли к реке.
Внизу грохотала река. Темный поток несся на север. У берегов ворочалась грязная пена. От моста остались лишь каменные опоры, вокруг которых бурлила вода, да огрызок секции на дальней стороне. В ограждении застрял пикап. Крупные обломки лежали в реке, омываемые быстрыми волнами.
— Все плавать умеют?
Не умел только Оз.
— Знаешь, как нам грамотно тебя переправить? — спросил Мизинец.
Кадык Оза болезненно дернулся. Оз смотрел на реку, на кривое дерево на другом берегу. Потом моргнул.
— Что?
