Пес висел на руке тяжелым рудиментарным придатком. Стас опустился на колени — когтистые задние лапы животного заскребли по полу — и поднял над головой собаки свободную руку с оттопыренным указательным пальцем. Трудно, почти невозможно было думать о пальце как об оружии, ноже или большом толстом гвозде.
Тварь держала капканом. Верхние и нижние веки обрамляли жесткие ресницы, бесцветные гноящиеся глаза собаки, казалось, молили о понимании — «я вынуждена», — в них прятались страдание и страх.
— Не надо, — тихо сказал Стас, — отпусти.
Он почти не чувствовал руку, будто со слюной пса в мышцы попал анестезирующий раствор. Но как только мощные челюсти, обтянутые полупрозрачной кожей, разжались — в рваные раны хлынула боль. Копошащаяся, глубокая.
Пес отступил назад. Он ждал — ждали его глаза.
— Все нормально, — стискивая зубы, проговорил Стас.
«Нормально? Как же!»
Жуткая псина, помесь ротвейлера и демонического отребья, заскулила, развернулась, словно ловя хвост, которого у нее не было, снова тонко взвыла, вывалила из пасти подвижный язык и бросилась в арочный проем.
Стас остался стоять на коленях. Рассматривал искалеченную руку. Из глаз текли слезы. Мнимая победа обернулась полным бессилием.
Рукав пропитался кровью. Стас стянул розовый пиджак, оставшись в рубашке с коротким рукавом, и осмотрел раны. Кожа у рваных краев имела нехороший густо-багровый цвет.
— Твою мать…
Он подполз на карачках к Роберту и обшарил карманы. Свинтил с почти пустой бутылки пробку, отшвырнул в сторону и полил рану. От боли напрягся, затем задрожал. Крови было немного. Кажется, крупные вены и артерии не повреждены. А связки и сухожилия?
«Что не так с этим псом? Почему я видел его внутренности?»
Руки ходили ходуном. По лицу тек пот, смешивался со слезами.
Нужны антисептик, антибиотик, швы, перевязка… «Сейчас, только дождись подвального лекаря». Стас порывисто рассмеялся. Все по Эдгару По: «И слышен смех — смех без улыбки».
Фонарик светил на арку, из которой появилась и в которой исчезла собака. Глаза почти привыкли к темноте, обличили ее дымчатую изнанку. Стас осмотрел зал.
Под самым потолком через помещение тянулись серые нити. Внутренние сквозняки играли странными лианами — слабо раскачивались. Обои на стенах («обои?») отвалились, сформировав неясные, тревожные очертания; они ворошились и затихали, ворошились и затихали.
Рука онемела, боль отступила от раны, но сгустилась, повисла камнем в голове. Мозг словно плескался в теплой тошнотворной жидкости. Боль сжимала виски, давила на затылок.
А потом Стас услышал шаги.
Из легких с шумом вышел воздух. Сил не осталось. Сейчас из одного из проходов выйдет мертвая толстуха, и он не сможет убить ее в третий раз.
Широкая тень украдкой скользнула по стене. У тени были клыкастый рот и мерцающие глаза. Черное тело хлопало и шелестело, словно платье на ветру.
Скользящая изломанная тень устремилась на Стаса.
Из его горла вырвался придушенный вскрик. По ребрам прополз многолапый ужас, обвился вокруг позвоночника.
Стас увидел того, кто вышел на свет.
Тени ниспадали складками, из них выглядывало сморщенное лицо, напоминающее ком пыли. Глаза, точно гвозди, забили глубоко в череп.
Стас где-то слышал, что мозг человека в первую очередь фиксирует самое неожиданное из услышанного и увиденного. Мозг Стаса остановился на зубах существа.
Зубы гипнотизировали. Зубы тигра? Волка? Кабана?.. Наверное. Очень похоже на кадры из программы о дикой природе Севера. Развитые клыки обеих челюстей (только у существа в черных очках они были одинаковой длины и направлены в разные стороны), узкие резцы, торчащие вперед; промежутки между резцами и клыками позволяют челюстям сцепляться крест-накрест.
Жуткое лицо нырнуло в тень и через несколько секунд снова выплыло на свет. Неподвижно-пристальные, будто металлические глаза парализовали волю Стаса. Его засасывало в глазницы с блестящими каплями на дне. Полукруглые гребни ребер торчали в распахнутом пиджаке. Кожа существа была бледной.
Мертвец, еще один мертвец.
Чудовище словно красовалось в луче электрического света. В ногах монстра сидела собака с полупрозрачной кожей и черной шишковатой головой.
— Он обещал мне… — проскулил пришедший в себя Роберт. — Он сказал, что подарит…
— …книгу, — закончил за него Стас.
— Да, да, вы должны понять… она бесценная… «Египет в описаниях и картинах» Георга Эберса…
Самое смешное (или страшное): Стас понимал.
Существо напялило на тонкую переносицу круглые черные очки. Склонилось над Стасом:
— А вот и мой биограф.
______________________
Имеются в виду «Вампиры» и «Вампиры замка Карди», только у романов разные авторы, скрывающиеся под псевдонимами: Барон Олшеври и Барон Олшеври-младший.
Эдгар Аллан По, «Падение дома Ашеров».
Георг Эберс — немецкий египтолог.
Целую вечность я провел в полутьме своего первого склепа: нагой, полубезумный, мертвый.
