22Татищев. Т. 2. С. 47 (под 6456/948 годом). (В Воронцовском списке «Истории Российской» весь этот текст вписан на вклейке: Там же. С. 279, прим. 45–45. В первой редакции ничего подобного нет.) В примечании В. Н. Татищев сообщает, что извлек эти уникальные сведения «из манускрипта Симона епископа (то есть епископа Симона Владимиро-Суздальского, жившего в XIII веке, но в качестве летописца не известного. — А. К.), бывшего у Волынского (кабинет-министра А. П. Волынского, казненного в 1740 году. — А. К.)» (Там же. С. 222, прим. 130), а также ссылается на так называемую Иоакимовскую летопись. В последней, по сведениям Татищева, сообщалось, что Ольга «научена бывши от презвитер, сусчих в Киеве, вере Христове, но кресчения народа ради преяти не можаше» (Татищев. Т. 1. С. 111).
23 См., напр.: Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. Т. 1. 1-я пол. тома. М., 2002 (репр. изд. 1901 года). С. 76–78; Савва В. И. О времени и месте крещения русской великой княгини Ольги (Опыт историко-критического разбора). Харьков, 1890 (то же см.: Сборник Харьковского историко-филологического общества. Т. 3. Харьков, 1891); Шахматов А. А. Разыскания… С. 90; Острогорский Г. Византия и киевская княгиня Ольга // To Honor Roman Jakobson: Essays on the Occasion of his Seventieth Birthday. Hague; Paris, 1967. Vol. 2. P. 1458–1473; Ариньон Ж.-П. Международные отношения Киевской Руси в середине X в. и крещение княгини Ольги // Византийский временник. Т. 41. М., 1980. С. 113–124; Оболенский Д. К вопросу о путешествии русской княгини Ольги в Константинополь в 957 г. // Проблемы изучения культурного наследия. М., 1985. С. 36–47; Высоцкий С. А. О дате поездки посольства Ольги в Константинополь // Древние славяне и Киевская Русь. Киев, 1989. С. 154–161; и др.
24 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 60–62; ПСРЛ. Т. 38. С. 31–32; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 49–51. В Новгородской первой летописи младшего извода читается несколько видоизмененный текст, подвергшийся очевидному редактированию (НПЛ. С. 113–115). То же можно сказать о других вариантах летописного рассказа, например, в Летописце Переяславля-Суздальского (ПСРЛ. Т. 41. С. 17–18), Архангелогородском летописце (ПСРЛ. Т. 37. С. 20, 59) и др.
25 Неоднородность летописного рассказа, наличие в нем двух разных по стилистике слоев признает большинство исследований. Однако механизм сложения этого рассказа определяется ими совершенно по-разному. По гипотезе А. А. Шахматова, поддержанной Д. С. Лихачевым, первично именно церковное повествование, которое впоследствии было дополнено вставками на основании народного предания, сказки (Шахматов А. А. Разыскания… С. 86–87; Лихачев Д. С. Русские летописи… С. 62–76; Повесть временны́х лет. 2-е изд. С. 440–441). А. Г. Кузьмин предположил обратную зависимость, показав, что «из летописного сказания совершенно безболезненно извлекаются все клерикальные отступления» и это «делает рассказ более цельным и динамичным» (Кузьмин А. Г. Начальные этапы… С. 338–339; с этим соглашается и Л. Мюллер: Рассказ «Повести временных лет» 955 г. о крещении Ольги // Мюллер Л. Понять Россию: Историко-культурные исследования. М., 2000. С. 45–48). Примечательно, что предложенные указанными авторами реконструкции первоначального вида рассказа о крещении Ольги (Шахматов А. А. Разыскания… С. 391; Кузьмин А. Г. Начальные этапы… С. 339), за исключением одной-двух фраз, не пересекаются друг с другом.
В литературе представлено и другое мнение — об изначальной целостности летописного рассказа: Платонов С. Ф. Летописный рассказ о крещении княгини Ольги в Царьграде // Исторический архив. 1919. Кн. 1. Пг., 1919. С. 283–288; Сахаров А. Н. Дипломатия княгини Ольги // Вопросы истории. 1979. № 10. С. 25–51; Грихин В. А. Древнейшие памятники русской письменности о княгине Ольге // Герменевтика древнерусской литературы. Сб. 3. М., 1992. С. 54–74.
