Не кажется мне серьезным аргументом и предполагаемое Г. Г. Литавриным совместное сидение императрицы Елены и ее невестки (в соответствии с гипотезой Литаврина Берты-Евдокии, первой обрученной невесты Романа II) на одном троне во время «клитория» (торжественного обеда), данного в честь Ольги 9 сентября, что, по мнению исследователя, может отражать реалии 946-го, но никак не 957 года. Показательно, что при переводе данной фразы («На упомянутый выше трон воссели деспина (императрица Елена. — А. К.) и невестка») Литаврину приходится исправлять явную грамматическую несогласованность греческого текста, ибо сказуемое («воссела») употреблено здесь в единственном числе при двух подлежащих (Там же. С. 363, прим. 3). Исследователь ссылается на другие случаи употребления сказуемого в единственном числе при множественном числе подлежащего, но, как показал А. В. Назаренко (Назаренко А. В. Древняя Русь… С. 244), во всех этих случаях речь определенно идет о восседании разных лиц на разных тронах. Да и вообще трудно представить себе столь явное нарушение византийского церемониала, при котором императрица сажает к себе на трон (!) невесту своего сына (пускай и семи- или восьмилетнюю, по Литаврину), занимающую в иерархии правящей семьи строго определенное место — ниже ее самой, и этот факт находит отражение в обряднике как прецедент для последующих правителей империи.
44 Так, два путешествия Ольги в Константинополь — первое, сопровождающееся крещением, в 955 году (в соответствии с летописной датой) и второе в 957 году — предполагал М. Д. Приселков (Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII вв. СПб., 1913. С. 9–12); близка к этому точка зрения А. В. Поппэ (Poppe A. Once Again Concerning the Baptism of Olga, Archontissa of Rus’ // Dumbarton Oaks Papers. № 46: Homo Byzantinus. Papers in Honor of A. Kazhdan. Wash., 1992. P. 271–277). Согласно гипотезе В. А. Пархоменко, путешествие 957 года было первым, а крестилась княгиня во время второго путешествия в Константинополь, в 960 или 961 году (Пархоменко В. А. Древнерусская княгиня святая Ольга (Вопрос о крещении ее). Киев, 1911). Г. Г. Литаврин, датируя первое путешествие 946 годом, полагает, что Ольга крестилась во время своего второго визита в Константинополь летом-осенью 954 года (летописный 6463-й сентябрьский год) (Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь… С. 204–213). О. М. Рапов (Рапов О. М. Русская церковь… С. 150–172) и Л. Мюллер (Мюллер Л. Понять Россию… С. 43–59) приняли предложенную Г. Г. Литавриным дату путешествия Ольги 946 год, но полагали, что княгиня во время описанных Константином приемов была христианкой, а крестилась еще раньше, во время предыдущего путешествия, сразу после смерти Игоря. По О. М. Прицаку, в трактате Константина Багрянородного описаны два приема Ольги, разделенные в действительности 11 годами: 9 сентября 946 года и 18 октября 957 года (Pritsak O. When and where was Ol’ga baptized? // Harvard Ukranian Studies. Vol. IX. № 1–2. 1985. P. 5–24).
45 Так, М. А. Оболенский отождествлял этого священника Григория с болгарским книжником Григорием, епископом Мизийским, который перевел для болгарского царя Симеона Хронику Иоанна Малалы (см.: Исследования и заметки кн. М. А. Оболенского по русским и славянским древностям. СПб., 1875. С. 123), для чего, как представляется, нет никаких оснований.
46Константин. С. 47–51.
47Гийу А. Византийская цивилизация / пер. с фр. Д. Лоевского. Екатеринбург, 2005. С. 164.
48 В Новгородской первой летописи младшего извода, напротив, говорится о том, что император не замедлил принять русскую княгиню: «…поведаша цесарю приход ея, и абие цесарь возва ю к собе; она же иде к нему, ничто же медлящи» (НПЛ. С. 113). Но это, как уже говорилось выше (см. прим. 24), результат позднейшего редактирования текста. О гипотетических расчетах времени ожидания Ольгой первого приема см. также ниже, прим. 110.
49 См.: Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь… С. 205–207. В литературе неоднократно предпринимались попытки обосновать обратное со ссылкой на якобы имевшие место случаи использования в качестве официального, «протокольного» имени языческое (Острогорский Г. А. Византия и киевская княгиня Ольга. С. 1466; Назаренко А. В. Древняя Русь… С. 273–275). Названные авторы, в частности, ссылались на надписи на печатях и монетах русских князей X–XI веков. Но все они выполнены на русском языке, то есть предназначались для «внутреннего пользования». Невозможно себе представить, чтобы в греческой легенде на печати русского князя (а они были известны) было бы использовано княжеское, а не крестильное имя. Тем более следует исключить использование княжеского, а не крестильного имени в официальном документе византийского происхождения.
