С другой стороны, мозг все же переключился на обработку зрительной информации – всех этих экзотических цветов, кустарников и деревьев – и прекратил крутить одни и те же факты под разными углами. Внезапно ему стало интересно, как называется вот это занятное дерево, у которого часть ветвей растут не вверх, как положено, а вниз. Да еще и вгрызаются в землю, становясь будто бы дополнительной корневой системой.
В середине сада, вдали от фасадного освещения посольства, располагалась небольшая беседка. Традиционные гнутые коньки крыши, увитые местным вьюнком колонны, две каменные скамьи. Я уселся на одну из них, чувствуя прохладу камня, и прикрыл глаза. Легкий ветерок шуршал листвой, скрипели о чем-то своем цикады… Хорошо! Так бы и сидел! Не вспоминая о событиях дня сегодняшнего и не думая о делах завтрашнего. Слушал бы болтовню жуков, вдыхал влажно-соленый запах моря. И верил бы, что все хорошо. Мне этого безумно не хватало в последнее время – покоя и веры в то, что все будет хорошо.
Сколько я так просидел, неизвестно. Но немало, не меньше чем полчаса, поскольку зад мой, сперва так восторженно отзывавшийся о материале скамьи – какой гладкий и прохладный! – теперь считал его жестким и неудобным.
Едва я напряг ноги, чтобы подняться и немного пройтись, как был остановлен голосом:
– Давайте еще посидим, Игорь. Здесь удивительно тихо и спокойно.
Голос не принадлежал никому из обитателей особняка, но был при этом смутно знакомым. К тому же фраза была произнесена на русском языке, а не переведена лингвоботами, о чем свидетельствовал легкий акцент говорящего. Наверное, только поэтому я не вскочил сразу, как только его услышал, и не начал лупить вокруг себя пульсарами.
Однако первой реакцией на голос все же была попытка активировать эфир и окружить себя непроницаемым барьером. Но именно попытка – дара я не почувствовал, словно его никогда не было. Совсем!
Это повергло меня в состояние, близкое к панике, настолько я успел сродниться с разноцветным узлом энергии, бьющимся у меня под сердцем. Всего на миг – все же я был не плоть от плоти этого мира, а потому сумел довольно быстро перестроиться и даже задать вопрос не дрожащим от страха голосом.
– Вы кто такой?
В конце концов, в саду четверо бойцов с модумным оружием! Стоит мне только голос повысить, они будут здесь! Если еще живы, конечно. Как-то же обладатель этого голоса прошел мимо них.
От тени, отбрасываемой высоким кустарником с широкими листьями, отделилась фигура человека и сделала шаг по направлению ко мне.
– Тень. Кажется, так вы с друзьями меня называете? Мне нравится.
Человек вышел на скудный лунный свет, и я смог разглядеть его. Среднего роста, но очень плотного телосложения, этакий борец-вольник. Только одет он был не в то забавное трико, что носят борцы, а в традиционный китайский деловой костюм – тот самый гибрид пижамы и кимоно. Лицо его было европейским, но смуглым. Черные волосы аккуратно расчесаны и уложены на левую сторону, а глаза выглядели сгустками тьмы из-за пляски теней.
– Тень? Тот итальянец из «Белого лотоса»?
– Он самый. – Мужчина совершил светский поклон и указал рукой на свободную скамью. – Вы позволите? Мне бы хотелось обсудить с вами одно дело.
Почему-то в памяти всплыло одно из любимых изречений Пояркова, применяемое им в минуты раздражения: «Да вы совсем связь с реальностью утратили!» Оно полностью характеризовало мое эмоциональное состояние от наглого вторжения потрошителя, или кому он там служит, в сад посольства, полный вооруженной охраны. Но затем я сложил свой пропавший дар с подобным же случаем в гостинице, причинами провала нашей слежки за встречей Топляка и Арцебашева, и пришел к выводу, что имею дело не с наглостью, а с хорошей подготовкой.
«Яо! Глеб! Тедань!» – позвал я по внутренней связи. Ответа не было – полнейшая тишина в эфире, как и при обращении к дару. «Кто-нибудь, отзовитесь! У нас тут гость в саду!»
Может быть, вся команда сейчас дрыхла без задних ног, но мне почему-то в это не верилось. Слишком уж невероятное совпадение: отказ дара и датских капель одновременно. Скорее всего, отключивший меня от дара Тень как-то отрубил и связь. Это… прискорбно, но не повод терять лицо.
– Прошу! – с иронией дал я разрешение человеку, который совсем в этом не нуждался. Дождался, пока он неторопливо обогнет беседку и усядется на скамью, после чего поинтересовался: – И какое же дело вы хотели со мной обсудить в этот неприемный час?
Чувствовал я себя при этом странно. С одной стороны, отрезанный от дара, я испытывал вполне понятный страх, ведь был беззащитен перед Тенью. Охрана охраной, но будем честны – успеть меня спасти они вряд ли успеют. С другой, внутри меня бурлила злая такая радость. Своими действиями нам удалось хорошенько расшевелить это змеиное гнездо. Настолько, что противник пошел на переговоры. Свидетельством чему служил тот факт, что разговор потрошитель начал не с атакующих аспектов. Значит, он не планировал меня убивать. По крайней мере, сразу. Ему что-то нужно, и он не уверен, что сможет получить необходимое силой, – так я это видел.
