Яньлинь лишь кивнула, но не произнесла ни слова. Она предоставила брату вести разговор, понимая свою подверженность эмоциям. Мудрый ход! Кто-то из западных философов сказал, что бытие определяет сознание, и это абсолютно точно характеризовало берсерков. Бойцы, привыкшие к тому, что любую преграду можно снести чистой силой, не являлись поклонниками дипломатии.
– Ваны, – Яо ответил менее глубоким поклоном, сообразным своему новому статусу, – что привело вас сюда?
Он знал что. Пока маньчжуры шли от поста охраны, пока блуждали по запутанным коридорам служебной части Запретного дворца, копьеносец сумел унять замешательство и сообразил, что могло заставить ванов Обой приехать в Пекин. Причина могла быть только одна.
– Мы хотим просить вас о помощи, ван Ло, – еще раз поклонился Тедань.
Яо отметил, что поведение старшего в этой семейке изменилось с памятных ему времен. Стало менее дерзким, что ли. Интересно, это новая должность хозяина кабинета так на него действует или кто-то дал маньчжуру урок хороших манер?
– Я внимательно вас слушаю.
– Мы просим вас присоединиться к нашим поискам. Моя сестра ищет известного вам вана из русского княжества. Прошу, не отказывайте нам.
И в завершение еще один поклон. Положительно, Яо не узнавал Теданя из рода Обой. И это настораживало.
На ожидаемую просьбу визитеров копьеносец отреагировал предсказуемо.
– Боюсь, я вынужден отказать вам. Прошу меня простить, но я не располагаю ни временем, ни возможностями для поиска упомянутого человека.
– Ты и твой император ему должны, Яо!
Разумеется, берсерк не могла сдержаться. Кровь и дар – не те вещи, которые можно так просто игнорировать. Впрочем, сути вопроса это не меняло. А вот дистанцию обозначить имело смысл.
– О каком долге идет речь, драгоценная госпожа?
– Прекрати делать вид, что не понимаешь! И говорить со мной так, будто мы только что познакомились на одном из этих драных приемов! Мы вместе сражались, Яо! Мы были друзьями!
– Мы были соратниками и союзниками, Яньлинь, – со всей возможной мягкостью и терпением произнес гвардеец, огорченный тем, что женщина не понимает намеков. – Это не одно и то же. Что до долга, я правда не понимаю, о чем ты говоришь.
Сказав это, Яо понял, что немного покривил душой. Они были чем-то б
Яо всегда был честен с собой и умел принимать правду. Спаял всех этих людей в монолит команды один человек. Русский боярин. Антошин. Горячий, азартный и обладающий совершенно нелепой верой в то, что люди пойдут за ним, стоит ему самому броситься вперед. Как щенок, видят предки!
– Моя сестра хочет сказать, – опережая готовую начать ругаться женщину, заговорил Тедань, – что Игорь Антошин, под началом которого мы работали в империи, помог императору захватить власть в стране.
Помолчал несколько секунд, после чего добавил с усмешкой, сделавшей его похожим на знакомого маньчжурского безопасника, а не того царедворца, в облике которого он сегодня неожиданно предстал:
– Не специально, конечно. Как и все, что он делал.
И тут Яо не мог не улыбнуться в ответ. Слова Теданя были прекрасной иллюстрацией к характеру русского. Игорю везло просто невероятно. Порой даже складывалось впечатление, что все существующие на свете духи дружно сговорились ему помогать.
– Это отчасти верно, – не стал отрицать очевидное копьеносец. Действительно, спонтанное расследование Антошиным и его командой серии смертей ванов в Гуанчжоу значительно приблизило его господина к реализации запланированного дворцового переворота. – Только значения это все равно не имеет. Мы уже говорили об этом. И с тобой, Яньлинь, и с русским князем, родичем Игоря. Я не могу его найти. Мой дар не работает так, как тебе представляется. Я даже не могу сказать, жив ли он еще.
Жестокие слова. Для влюбленной женщины – вдвойне жестокие. Что не делало их менее правдивыми. Ты зря проделала весь этот путь, говорили они, зря кормишь свои надежды.
– Он жив. Я в этом уверена, – отрезала Яньлинь.
Об этой способности берсерка Яо тоже знал. Столп опоры, так это называлось. Связь провидца и того, кто держит его в реальности. Пришлось изучить древние свитки в императорской библиотеке, раз уж жизненный путь его пересекался с пророком.
– Если жив до сих пор, значит, ему ничего не грозит, – рассудительно произнес он.
Но его логичные и правильные слова вызвали лишь очередной взрыв со стороны младшей Обой.
– И тебе плевать, что с ним? Его могут пытать, а ты говоришь…
