— Когда я нашел его, он был уже мертвым. Он даже заледенел уже. Я думал — вдруг он живой, потому вытащил его на дорогу и снег стряхнул с лица. Я не узнал его, Кривой! Я не видел его никогда! Я не знал, что он… проповедник…
Кривой молчал. Смотрел на меня очень внимательно и молчал. Потом мне вдруг показалось, что он слегка улыбнулся одними кончиками губ и только на мгновение. Глупость, конечно — не мог он улыбаться. Это мне от ужаса померещилось, да и темно все-таки было.
— Ты же понимаешь, Кривой, что незачем мне было его убивать… да и где бы я достал ту смесь, что ему вкололи!..
Про смесь я сказал явно напрасно, потому что Кривого особенно заинтересовали именно эти, последние мои слова.
— Ты и это знаешь… — сказал он, и было в его голосе что-то очень зловещее. Он взял мое лицо за подбородок и притянул к себе ближе, — Что ты еще знаешь?..
— Я ничего не знаю… — пробормотал я, и в голове моей было пусто и легко — ни единой мысли. Я попался. Я попался окончательно. Сам сплел паутину и запутался!
— Не бойся меня, малыш. Я не причиню тебе зла… если расскажешь мне обо всем.
— Я правда ничего не знаю… Я видел случайно один раз, как… тащили одного. Он орал и вырывался, а ему вкололи что-то и сбросили в коллектор… я сбегал потом к станции аэрации, туда, где труп к решетке прибило. У него рожа такая же перекошенная была, как и у… проповедника.
— Да… — проговорил Кривой, — А ты, как я погляжу, парень не промах.
Я пытался определить по интонации его голоса — о чем он думает и что захочет сделать со мной. Но понять ничего я не мог… Впрочем, одно-то я понял хорошо — того, что я рассказал, хватит, чтобы убить меня три раза.
— Что еще ты видел?
— Ничего. И я не говорил никому ничего. Тебе одному…
— Это я понимаю, — усмехнулся Кривой, — Слава Богу, хватило ума. Лезете вы, мальчишки, куда вас не просят, потом в неприятности попадаете. Я, конечно, верю тебе, что не ты убил проповедника, только вот… во что поверит Великий Жрец, ведь газоанализатор твой нашли возле трупа.
Ах, черт!
Я схватился за карманы, и точно — газоанализатора не было! Эту маленькую черную коробочку подарил мне один водопроводчик. Мы как-то разговорились с ним о подземной Москве — он, как выяснилось, такой же фанатик, как я — и он подарил мне эту штуковину, которая пищать начинает, если в подземелье есть ядовитые газы. Очень полезная вещица… Тогда как раз весна была, земля оттаивала, почва гнила, и даже в безопасных прежде местах газы скапливались. " Беда, когда в канализацию дилетанты лезут, — говорил мне водопроводчик, — да и все, кому не лень. Строители непонятно зачем лезут.
Один полез — и остался. Другой поспешил, якобы другу на выручку, глотнул отравленного воздуха, тоже остался внизу. А там уже следующий «спасатель» подоспел. В итоге три трупа."
Мне уж точно газоанализатор этот неоднократно жизнь спасал.
Так значит, это его я потерял!.. Как жалко.
— Меня убьют? — решился я задать вопрос, который терзал меня вот уже несколько дней.
Кривой некоторое время молчал, смотрел на меня и словно размышлял о чем-то.
— Можно было бы попытаться тебя спасти, — произнес он наконец, — Но трудно это. И опасно. Для меня опасно, разумеется. Я, конечно, не последняя фигура при Великом Жреце, но… Он не пощадит никого, если заподозрит в измене.
Он смотрел на меня, я смотрел на него.
Я, конечно, придурок, но не до такой же степени, чтобы не понять, что он имеет ввиду.
— Я все для тебя сделаю, Кривой. Все, что скажешь.
Только спаси меня!
Кривой согласился достаточно быстро, из чего я понял, что грозившая мне опасность не была такой большой, как я предполагал. Не стал бы ради меня Кривой рисковать своей шкурой, что бы он там ни говорил.
— Хорошо, Мелкий, — сказал он мне, — Похоже, мы с тобой договорились. Но учти, впредь ты будешь делать все то, что я тебе скажу. Выполнять все мои поручения. И молчать.
Согласен?
Конечно, я был согласен, Что еще мне оставалось?
Но, по крайней мере, я жив. А там… там видно будет. В жизни все проходит и все изменяется.
— Не бойся, тебе не придется делать что-то, что противоречило бы нашим законам. Я верный слега Великого Жреца и хочу, чтобы ты был таким же. Если будешь слушаться меня, то очень скоро завоюешь всеобщее уважение, и ни кому в голову не придет обвинять тебя в чем-то. Пока что об уликах против тебя знаю только я… и еще несколько людей, которым я смогу заткнуть рот. Но се это до тех пор, пока ты милый, послушный и верный.
Зачем мне объяснять все это?! Не такой уж я тупой, чтобы не понимать.
— Да, — сказал я Кривому, — Я все буду делать, как ты скажешь.
И Кривой удовлетворенно похлопал меня по щеке.
Он повел меня по тоннелю, уже не спрашивая, готов ли я и не пытаясь что-то объяснять. Теперь он в этом не нуждается.
