Стремительность движений обоих и скорость нанесения и парирования ударов завораживали.
Кагель сначала пытался поочерёдно следить за мечами и приёмами боя каждого из противников, но скоро перестал это делать. Лезвия клинков рассекали воздух, находя то пустоту, то блестящую поверхность меча. По телам воинов градом катились крупные капли пота.
Но что-то в этом поединке посаднику интуитивно очень не нравилось. Он долго не мог понять, что именно.
И лишь очередная длинная атака Врана объяснила ему это.
Мечи в руках великана оказались длиннее и тяжелее, чем у Антона, а потому и удары он наносил более чувствительные. Отбивать их юноше становилось всё труднее. По нему было видно, что накопилась усталость, тупой болью ныли онемевшие пальцы, мышцы рук сводило судорогой. Хотя, казалось бы, легконогая юность могла запросто измотать зрелость с её неповоротливостью и горой мышц. Вот только гигант ухитрялся двигаться быстрее и быстрее, наращивая частоту и силу ударов. Посадник с ужасом понимал, что всё повторяется, как и в прошлый раз. Нет, не сможет Антон победить своего учителя! Не всё своё искусство фехтования и ведения боя передал великан ученику. Кагель видел, что Вран в любой момент одним хитрым ударом уже может свалить ослабевшего противника на землю. Несколько раз лезвия его мечей обозначали это, слегка касаясь груди и шеи юноши, приводя того в бешенство.
К ударам сверкающих лезвий гигант стал добавлять удары ногами по бёдрам, заставляя молодого викинга морщиться от боли.
Рёв толпы и подбадривающие крики неслись со всех сторон, оглушая и подстёгивая бойцов.
Посадник случайно поймал скользнувший по толпе полный отчаяния и растерянности взгляд Антона и понял, что долго ему не продержаться. Неожиданно, отступая и отбиваясь, юноша подцепил носком мягкого кожаного сапога кучу песка и швырнул в лицо великану, вынуждая его зажмуриться и остановиться.
Вран непроизвольно опустил вниз оружие, и этим воспользовался Антон.
Один из его мечей сверкнул сбоку, грозя развалить тело гиганта на части.
Кагель мог поклясться, что каким-то непостижимым образом великан, стоя на месте и даже не открывая глаз, резко отклонился назад от смертельного удара.
И всё же лезвие клинка чиркнуло по его груди. Брызнула кровь.
Гигант стремительно отскочил на несколько шагов в сторону, сунул один меч под мышку левой руки, освобождая правую, обтёр лицо и глаза ладонью.
Он был готов к продолжению поединка.
Внимательно присмотревшись к нему, посадник чуть ли не физически ощутил, что великана обуяла дикая ярость. Кровь прилила к лицу, ещё более чётко демонстрируя уродливые шрамы и ожоги, глаза превратились в узкие щёлочки, а на кошмарную ухмылку без содрогания смотреть было невозможно.
В три прыжка Вран очутился подле Антона, и его страшные мечи обрушились на юношу, сминая слабую защиту. Тяжеленный удар выбил оружие из правой руки, а врезавшийся в челюсть массивный локоть оглушил и опрокинул его на землю.
Истошный женский крик на чужом языке перекрыл все сопутствующие поединку звуки, но никак не повлиял на гиганта.
Кагель узнал голос Мэвы и тут же повернулся к толмачу:
— Переводи! Скорей!
— Она называет его Клеппом и приказывает остановиться. Оказывается, викинг обещал не убивать её сына!
А великан, казалось, не слышал ничего. Встав над лежащим в беспамятстве юношей, он уже поднял один из своих мечей над его головой, словно собираясь нанести смертельный удар.
Гибкая женская фигурка выскользнула из толпы викингов и бросилась к центру круга. Туда, где на земле в беспамятстве лежал её сын. Каким-то звериным чутьём Клепп почувствовал позади себя присутствие человека и стремительно обернулся. Увидев приближающуюся Мэву, он улыбнулся ей и что-то прокричал, стараясь перекрыть рёв собравшейся толпы.
Но, похоже, женщина не услыхала произнесённых слов. Тонкое длинное лезвие ножа бесшумно вошло точно под левую лопатку гиганта, останавливая его руку с оружием.
В мгновенно наступившей жуткой тишине был отчётливо слышен стон и какая-то длинная фраза, произнесённая Враном почти шёпотом.
— Что? Что он сказал? — это не выдержал уже князь Гостомысл, который хорошо знал язык да́нов, но был далеко от происходящих событий, чтобы разобрать слова великана.
— Ты потеряла здесь мужа, ярла Эйнара, а теперь собственной рукой зарезала отца своего сына! Как вепря! Со спины! Под сердце! — переводил толмач Стоян. — Зачем? Я не хотел и не собирался убивать Антона! Мне нужно было всего лишь показать, что я победил! Возвращайся в свой фьорд, Мэва, и больше никогда не приплывай сюда. Эта страна приносит тебе только горе!
Несколько мгновений великан ещё пытался сохранить равновесие, но вот ноги его подкосились, и он рухнул навзничь, ещё больше вгоняя в себя лезвие торчащего из спины ножа.
Губы Врана зашевелились, и Мэва опустилась перед ним на колени, пытаясь разобрать последние слова умирающего. Рядом с ним, но с другой стороны, присел Стоян, повторяя каждое его слово.
