— И снова дело ты говоришь, государь! — встрепенулся Кагель. — Ну уж коли на то пошло, есть у меня на примете человечек один нужный! Не забоится он никого, и рука у него к оружию привычна, да и повадки ворогов ему хорошо известны!
— Уж не о нём ли ты мне говоришь? — указательный палец князя Гостомысла показал на приближающуюся группу людей, во главе которой шёл Антон.
— О нём, княже, о нём! Знаю, что молод он слишком, но лета — дело наживное, они быстро проходят, замечать не успеваешь! Зато жизнь длинная впереди, многое можно успеть сделать! Важно ещё и то, что из твоего рода княжого этот воин, а потому верен тебе будет. Сдаётся мне, наследником твоим первейшим по мужской линии станет. Иль ошибаюсь, государь?
— Что ж, посадник, согласен я с тобой! О нём тоже думу думал. Надёжа у меня на него во всём большая. Но не только Вину хочу ему отдать. Здесь ты и так всё знатно обустроил, вмешиваться ему ни во что надобности не будет долгие годы. Пусть пройдёт с оружием в руках по землям дальним вкруг озёр Великих аж до самого моря Варяжского, сызнова племенные союзы местные воле своей и князя новогородского подчинит. А коли жив останется и с победой вернётся, то быть ему воеводой всей Биармии, Гардарики и Новогорода, а также наследником моим прямым!
— Ишь чего ты замыслил, государь! Чую, хочешь, чтобы начал поход он свой большой с реки Волхов и озера Нево? Похоже, торговля тамошняя тебя беспокоит? Знатная она должна быть, но, видать, иссяк ручей денежный оттуда. Верно говорю?
— Уже пяток годков вестей из мест тех не имею. Молчат посадники и старосты. А ведь когда-то князь Буривой там много крепостей и острогов наставил, сторожу сильную насадил, дабы рубежи страны от ворогов защищать. Ты и сам знаешь, что ещё князь Волемир начал туда с дружинами хаживать, к покорности племена приводить и себе подчинять, торговлю всю к рукам прибирать по рекам и на побережье. Сказывают, хорошо у него это тогда получалось!
— Не так давно были у меня беглецы с той стороны! Долго им пришлось через леса и болота ноги топтать.
— И что у них выведал?
— Нет там более в крепостях и острогах ратников твоих, государь. Варяги на многих лодьях с моря нежданно нагрянули, врасплох служивый люд на побережье захватили, а потом на озёра и реки двинулись. Всюду людей наших перебили, а кто от смерти неминучей спастись успел, те в леса ушли. Тепереча повсюду там хозяйничают то ли даны, то ли свеи. Беглецы их не отличают. О том отписывал я князю Буривою две грамоты, советовал войска вместе с воеводой отправить, дабы вернуть земли те, крепости, остроги и посады вновь под руку его княжью.
— И что ответил тебе государь наш?
— А ничего! Как будто и знать не хотел про то.
— Так по всему выходит, что прав я, затевая поход на озеро Нево и побережье морское?
— Прав, княже, прав! Но уж больно долог и тяжёл он будет. Придётся людям твоим не только войны вести, крепости свои старые обратно возвращать, новые строить, но и жизнь свою как-то обустраивать, — Кагель сокрушённо покачал седой головой. — Сколь много ратников думаешь Антону дать? Молодёжь ему нужна, которая семьями да детьми не обременённая, рисковать и воевать постоянно готовая. И чем её прельстить думаешь?
— Плату воинам положу высокую! А всё, что в битвах захватят, тоже им без всяких поборов останется. Тем и надеюсь пару тысяч ратников под руку нашему молодому княжичу поставить.
— Ох, княже, думаем мы с тобой одинаково, пользы для страны своей хотим, а вот как оно выйдет, то богам лишь известно! Потому запасёмся терпением и будем ждать. А коли помощь понадобится, то не поскупимся на неё!
— Всё, посадник, хватит разговоров! Пошли к людям!
Они неспешно направились к выросшему на берегу Вины небольшому кургану, вокруг которого расселись сотни мужчин. Лишь изредка в толпе можно было увидеть женское или детское лицо.
Узкий проход, оставленный для князя и его приближённых, вёл к подножию холма, который оказался около десятка саженей в окружности и не более двух саженей в высоту. Даже издали на его верху Кагель смог разглядеть загодя расстеленную белого цвета холстину, на которой угадывались многочисленные кувшины с мёдом, пивом и квасом, несколько корзин с различными закусками, деревянные блюда с лежащими на них стопками поминальных блинов. К вершине вели усиленные деревянными плашками ступени, аккуратно вырезанные в боковой поверхности холма. Первым на них ступил князь, за ним по старшинству и знатности последовали люди из сопровождающей его свиты. Позади всех шёл толстяк Таислав, несущий в руках какой-то длинный и плоский предмет, завёрнутый в блестевшую на солнце материю.
Кагель привычно и сноровисто разлил янтарную жидкость из большого кувшина в полтора десятка глиняных чаш, расставленных на широкой свежеструганной доске, и жестом пригласил родичей взять их в руки.
Остались стоять три наполненные чаши, предназначенные для тех, кого уже не было в мире Яви.
Все выпили молча и быстро, как будто утоляя сильную жажду. И налили ещё раз. Теперь это сделал Кужел.
