По возвращении в особняк началась поминальная трапеза. Длинные столы ломились от традиционных блюд — кутьи в серебряных чашах, блинов, медовых пирогов. В углу зала горела неугасимая лампада перед образом Спасителя, а на отдельном столике стоял портрет усопшего в чёрной рамке, перед которым лежали сложенные в крест ложки — символ прекращения земной трапезы. Старший священник, окропив стол святой водой, первым преломил поминальную просфору, положив начало печальному, но необходимому обряду поминовения.
Поминальные процессы закончились глубоко за полночь. Большая часть гостей разъехалась по своим домам и имениям, а потому только лишь немногие люди остались ночевать внутри нашего имения. Мария Васильевна же никому не отказывала в ночлеге. Всё же, они проводили её дорогого супруга в последний путь, а потому прогонять гостей было бы равноценно тяжкому греху. Тем более, что жёны дорогих гостей разговаривали с хозяйкой дома, отвлекая её от тягостных мыслей.
Мне же сидеть с оставшимися гостями не было никакого желания. Клоуном для развлечений я определённо себя не считал, а потому практически сразу принялся за бумаги, стараясь понять финансовое состояние нашей семьи. Прошлый князь был известен среди аристократии, как один из самых главных меценатов всея Сибири, а в особенности Томской Губернии. Из семейной казны он спонсировал многих государственных чинов, некоторые из школ и даже парочку больниц, которые содержали у себя больной люд. Естественно, что подобные большие денежные вливания не могли не сказаться на семейном бюджете, и перед тем, как увидеть нужные мне документы, я всерьёз опасался увидеть воистину громадные недостачи и долги. Всё же, я оставался не самым лучшим экономистом, а потому справляться с проблемами не смогу так просто.
По моему приказу документы подготовили сильно заранее, ещё за сутки до моего приезда, а потому мне оставалось тщательно сканировать страницу за страницей, часто вчитываясь в рукописный текст, написанный определённо не мастером в области каллиграфии. По всему выходило, что среди известных имён, которые были должны семейству Ермаковых, число которых успело перевалить за сотню, имелся также и сам губернатор. Если долг большинства составлял примерно от двух до семи тысяч рублей, то вот губернатор Томской Земли задолжал моей семье более пятидесяти тысяч рублей. Число, надо сказать, действительно огромное. В моём времени эта сумма была не самой большой, но вот при нынешних условиях… Такую сумму крестьянин, не в самой богатой провинции, был способен заработать чуть больше, чем за четыре века беспрерывного и упорного труда. Если переводить в более осязаемый продукт, то нынешний долг губернатора исчислялся более, чем полутора тысячам тонн соли или сотне тонн хорошей свинины. В общей же сумме, перед семьёй Ермаковых у заёмщиков долг был порядка пятисот тысяч рублей, а это только за период главенства моего отца. Сумма сия была неподъёмной даже для некоторых аристократических семей, чего уж тут говорить о мелких государственных служащих или купцах малых гильдий. К тому же я был почти уверен в том, что существовали мелкие займы, которые даже не поддавались документированию.
Резервы нашей семьи богатыми также не были. Последние несколько лет расходы сильно превышали доходы, поскольку на содержание семейства, слуг, имений и другого имущества приходилось более тридцати пяти тысяч рублей в год. Сумма действительно страшная, тогда как доходы едва-едва доходили до двадцати. Отец ещё мог позволить себе подобные расходы, но дозволено ли расточительство подобных масштабов мне? Нет, нет и ещё раз нет. Если не сократить расходы или экстренно не поднять доходы семейства, то полное истощение казны Ермаковых может наступить примерно через дюжину лет.
Даже если я прямо сейчас смогу забрать полностью все долги перед моим семейством, то ситуацию это нисколько не исправит, лишь отсрочит падение нашего рода в низину тотальной бедности. Однако у меня не было и малейшей возможности задуматься о том, чтобы изъять долг у остальных заёмщиков. Проблема заключалась в том, что если я совершу подобный манёвр, то моментально похороню свои отношения с остальными аристократами, а этого мне было не нужно. Всё же, от взаимоотношений с другими людьми зависело очень многое.
Из чего же получало доход семейство Ермаковых? Из-за того, что император Ярослав Освободитель издал «Манифест о Вольности Крестьянской» в одна тысяча семьсот двадцать первом году, начавший незамедлительное освобождение крестьян к половине восемнадцатого века, аристократии пришлось экстренно вливать накопленные средства в другие возможные источники дохода, стараясь вписаться в неумолимо наступающий на страну капитализм.
