Мои предки немалые свои доходы старательно вкладывали деньги в многочисленную недвижимость в городе, отчего несколько домов на центральных улицах сибирской столицы находились под владением Ермаковых. По законам России нельзя было владеть отдельной квартирой, отчего все многоквартирные дома приносили постепенный стабильный доход от арендующих помещение людей. Прибыль была не столь великой, но вполне себе ощутимой, давно окупившей все вложения в строительство. Конечно, дома нужно было время от времени ремонтировать, но доход значительно перебивал вложения, так основное своё внимание я решил переключить на другой аспект доходов моего рода.
Те из родов, что были умнее и проворнее остальных, переключали своё внимание и вложения в сторону строительства промышленности. Естественно, что в Сибири и Урале не была столь сильно развита инфраструктура, чтобы обеспечивать большие промышленные комплексы, но вот ресурсами эти края были богаты, далеко оставляя всю западную часть государства.
Ермаковы также не отставали в области промышленности, возведя полноценный завод по производству проводов и кабелей. Мощности были не столь большими, но в значительной мере обеспечивали потребности Томской Губернии в проводах. Правда, нужда в проводах в этом сибирском краю была не столь большой, поскольку электрификация в России находилась в зарождающемся состоянии. Завод, впрочем, также окупал себя, но и он не исправлял ситуации с постоянно увеличивающимися расходами рода, пытающегося из всех сил поддерживать образ богатой аристократии.
Примерно к четырём часам утра мне удалось хоть немного осознать масштабы проблем, которые постигли моё семейство. Голова готова была расколоться в моменте, но несколько литров заваренного крепкого чая позволяли продолжать размышлять над тем, как оптимизировать расходы. Пришлось бы сильно ужать семейство в расходах, продать несколько имений, всё больше сосредоточенных по восточную сторону от Уральского Хребта. Распродавать имущество мне сильно не хотелось, ведь это определённо дало бы сигнал о бедственном положении Ермаковых, что сильно бы ухудшило моё положение среди остальной аристократии государства.
— Владимир!
Мой крик раздался в тишине дома грохотом парового молота, а мой камердинер появился всего через несколько секунд. По его лицу было заметно, что только недавно старый помощник пребывал в царстве Морфея, а теперь, сонно потирая глаза, стоял передо мной ровный как натянутая струна.
— Что прикажите, господин?
— Завтра отправляемся в Томск. У меня есть одна хорошая идея.
Следующим же утром, едва я только умудрился раскрыть тяжёлые как свинец веки, мы с Владимиром сразу же погрузились в одну из семейных карет и быстро двинулись в сторону Томска, взяв вместе с собой небольшой мешочек, полный серебряных монет с изображением лика нынешнего императора Григория на аверсе монеты. Казалось бы, можно было вооружиться чековым билетом, который можно было сунуть нужному человеку, но я прекрасно знал о том, какой же эффект оказывает блеск налички на жадного до денег человека.
Вместе с камердинером мы ступили на вычищенные до блеска ступени типографии. Мой помощник моментально отправил извозчика на отдых, приказав ему вернуться домой примерно через час.
За тяжёлыми металлическими дверями нас встретил грохот машин — ритмичный стук линотипов, скрежет громадных тяжёлых прессов, лязг металлических пластин. Воздух был густым от запаха чёрной типографской краски, расплавленного свинца и пыли от высохших чернил. По длинному залу с высокими потолками сновали рабочие в покрытых пятнами фартуках, откуда-то разносились крики и сдержанный, но эмоциональный спор.
— Ваше сиятельство, осторожнее, здесь скользко. — предупредил меня Владимир, указывая на немногочисленные, но широкие масляные пятна на полу.
Вдоль красных кирпичных стен громоздились столы с верстаками, где наборщики ловко собирали строки из металлических литер. В углу дымил раскалённым металлом сушильный аппарат, рядом с ним стопками лежали свежие оттиски — завтрашние номера газеты «Сибирский вестник».
Главный редактор, заметив наше появление, поспешил навстречу, протискиваясь между станками. Это был коренастый мужчина лет сорока, в помятом пиджаке, с жидкими волосами, зачёсанными на лысеющий лоб. Чернильное пятно на его указательном пальце выдавало в нём человека, недалёкого от труда своих подчинённых.
— Княже! — радостно крикнул редактор, — Чести не ожидал! — мужчина вытер руку о брюки, оставляя на ткани новые пятна, прежде чем протянуть её, — Прошу прощения за беспорядок, но газеты ждать не могут. — на мгновение он замолчал, — Приношу свои искренние соболезнования в связи с гибелью вашего достопочтенного отца.
— Опустим это, Дмитрий. — пожимая руку, ответил я, взглядом указывая на кабинет, поднимающийся над основным помещением печатного цеха, — У меня есть к вам дело. Думаю, что мы будем полезны друг другу.
— Конечно-конечно, князь. Пройдёмте.
