«В ночь на второе мая на грузовой станции Томска совершено чудовищное преступление. Неизвестная группа злоумышленников, воспользовавшись густым утренним туманом, окутавшим город, проникли на территорию железнодорожного узла. По свидетельству сторожа, около полуночи он услышал приглушённые крики из кабинета начальника станции Ивана Петровича Громова. Когда станционная охрана ворвалась внутрь, они обнаружили страшную картину: Громов лежал на полу в луже крови с перерезанным горлом и двумя огнестрельными ранениями в груди, а сейф, где хранились ключи от товарных складов, был взломан, похищено две тысячи рублей купюрами и около полутысячи золотом. Также был похищен принадлежащий станционному начальнику именной револьвер с кобурой и запасом патронов.
Преступники, очевидно, действовали с хладнокровной расчётливостью. Они не только убили начальника станции, но и обезвредили телеграф, отрезав Томск от внешнего мира на несколько часов. За это время со складов исчезли ценные грузы, ожидавшие отправки в Иркутск, Владивосток и Новоархангельск. По предварительным данным, похищенное оценивается в сумму свыше двадцати тысяч рублей.
Особое беспокойство властей вызывает тот факт, что преступление совершено с необычайной точностью. Никто из дежурных не заметил подозрительной активности, хотя станция охранялась. Это наводит на мысль, что злоумышленники либо обладали подробными сведениями о работе станции, либо имели среди сотрудников сообщника.
Губернатор Томска уже распорядился о создании особой следственной комиссии. Полицейское управление разыскивает свидетелей, которые могли видеть подозрительных лиц в районе станции в роковую ночь...».
Я медленно выдохнул, опуская широкую газету. Пальцы настолько сильно сжимали бумагу, что прорвали не столь толстую материю. В камине с треском рухнуло прогоревшее полено, бросив отблеск горячего света на моё лицо. Внутри меня кипела страшная смесь из гнева, злости и чувства обречённости.
— Владимир, сейчас же выезжаем в Томск, — прошипел сквозь зубы я, бросая газету на стол. — Пора дать губернатору бой.
Похищенный на станции журнал прямо сейчас лежал в одном укромном месте, которое знал только я и Владимир. По правде говоря, он появился у меня ещё вчерашней ночью, когда Семён смог встретиться с подкупленным мною Иваном. Вот только тогда ещё не было известно, что журнал был не просто похищен из станционного сейфа, а организован полноценный налёт. Похоже, что тот рыжебородый мужчина был далеко не самым простым и имел контакты с достаточно лихими людьми, готовыми на сложный грабительский налёт.
Нравилась ли мне эта весть? Нет. Совершенно нет. Мне пришлось потратить все внутренние силы хотя бы для того, чтобы не поддаться панике. Мало того, что был убит начальник станции, приходящийся одному из здешних аристократов родственником, так ещё и урон, понесённый складом, был слишком заметным. Вполне возможно, что хотя бы часть грузов была вынесена самими служащими станциями, вовремя смекнувшими всю выгоду начавшейся паники.
Был один, наиболее неприятный аспект, который сильно напрягал меня. Станция держала на своих обширных складах не только гражданские товары, которыми торгуют многочисленные томские купцы, но и продукты, служащие для полицейского отдела, в том числе оружия и боеприпасов. Именно этот факт мог привлечь внимание «Опричнины». Агенты могли спокойно пропустить мимо ушей убийство начальника станции, скинув их на местных следователей из полиции, но вот если пропала хотя бы одна единственная вооружения, то вскоре Томск будет наводнён таким количеством спецуры, что договориться с губернатором будет просто невозможно.
Мы прибыли к нужному дому через три часа пути, остановившись перед массивными дверями губернаторской резиденции. Здание, обычно сиявшее помпезностью, сегодня казалось чересчур настороженным. Мало того, что ставни были плотно закрыты, так ещё у входа стояла усиленная охрана из четырёх полицейских с винтовками. Обычно хватало всего одного охранника, но сейчас губернатор определённо переживал за собственную жизнь.
Я вышел из кареты, поправив длинную чёрную кожаную перчатку. Телохранитель вышел впереди меня, привычным жестом положив свою мозолистую ладонь на торчащую рукоять шашки.
— Ждёте кого-то ещё? — я бросил взгляд на начальника охраны, который единственный держал в руках не винтовку, а револьвер.
— Приказ губернатора, ваше сиятельство. В связи с последними событиями было приказано усилить охранение для ключевых лиц губернии. Совсем социалисты распоясались в последнее время.
Внутри дома же царила неестественная тишина. Даже часы в углу, обычно гулко отсчитывающие секунды, сегодня будто стеснялись своего тиканья. Секретарь губернатора, бледный молодой человек с нервно дёргающимся веком, вскочил со стула, заметив вошедшего первым в дом казака, часть выходцев из которых находилась в рядах «Опричнины».
— Его превосходительство… Он… Он вас ожидает. Но просил предупредить, что время сильно ограничено.
