Я постарался копнуть в свои старые воспоминания прошлого хозяина тела, пытаясь вспомнить, где мог видеть странного собеседника графа. Вот только воспоминания были пусты, но чем-то этот неизвестный мне сильно не нравился. Похоже, что он не был представителем многочисленной дворовой прислуги, но выправка и холодный взгляд меня напрягали. Походка не была военной, выправка не соответствовала гражданским чинам, но раз он был вхож в дом графа Ливена, а значит, был человеком далеко не простым. Впрочем, в сложившейся ситуации он волновал меня не столь сильно, а потому я бросил короткую слежку, собираясь отбыть точно в тот момент, когда сёстры наконец навеселятся.
На следующий же день мы отправились на север губернии. Рассвет только начинал растекаться по воде, когда лодка причалила к скрипучим доскам деревенской пристани. Воздух пах рыбой, смолой и влажным песком — простой, грубый запах, так непохожий на благоухание столичных салонов.
Я ступил на берег, поправив простую куртку, в которой и приехал. Одежда у нас была простая — без гербов, украшений, какой-либо вычурности. Только мой простой образ очень сильно разбавлялся сидящим рядом камердинером и казаком-телохранителем. Второй, как и всегда, был крайне осторожным, готовым действовать по моему малейшему приказу.
— Удивительно тихо, княже. Вроде рассвет уже начался, вот-вот и петухи заголосят, а крестьяне до сих пор спят.
К нашей лодке подошёл седовласый мужчина. Он был коренастым, невысоким и совершенно точно не самым богатым. В руках он держал несколько деревянных вёдер, а на плече нёс простую самодельную крестьянскую удочку.
— Кем будете? — спросил рыбак без малейшего ропота перед появившейся группой неизвестных.
— Князь Ермаков Игорь Олегович, — опередил меня Владимир, — из Томска.
— Знаем, знаем. — кивнул седой. — Наслышаны уже о том, что вокруг общины земли иному человеку перешли. Раньше государевыми они были, а тепереча, значит, под дворянами. — Мужчина тяжело вздохнул, посмотрел на спокойно текущую рядом реку. — Эх, сегодня рыбалки мне не видать. Пойдёмте, ваша светлость, покажу вам ваши новые владения.
Сосны стояли неподвижно, словно заворожённые статуи. Их длинные, утончённые стволы почернели от времени и чего-то ещё — маслянистого, въедливого, поступающего из недр земли. Воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным терпким ароматом хвои и разложившейся миллионы лет назад жизни, превратившейся в тёмную, вязкую массу.
Я шёл медленно, ступая по мягкому ковру из успевших опасть иголок. Ковёр под моими ногами с каждым шагом становился всё темнее, пока сапоги вовсе не начали вязнуть в жиже, оставляя глубокие, маслянистые следы. Земля здесь дышала — изредка пузырилась в небольших лужицах, переливаясь радужными разводами под редкими лучами северного солнца, пробивающимися сквозь кроны плотно растущих деревьев.
Старая вывороченная сосна, корни которой поднимались к небу, как скрюченные пальцы, обнажала широкий разлом в земле. Из трещины сочилась густая, почти угольно-чёрная жидкость, медленно стекающая в небольшое природное углубление, внутренности которого превратились в большое зловещее зеркало. В нём отражалось небо и деревья, но столь искажённые, будто сама природа здесь была искалечена тем, что скрывалось под нашими ногами.
Семён нахмурился, наблюдая за многочисленными насекомыми, что садятся на поверхность лужи и, пытаясь вновь взмыть в небо, погибали в стараниях. Их крылья склеивались, тела тонули в вязкой массе. Даже трава вокруг этого места росла крайне чахлой.
Никогда раньше я не рассчитывал войти в такую область бизнеса, как добыча полезных ископаемых. В моё время эта область экономики слишком давно была распределена между сильными мира сего, а они слишком сильно не желали допускать к себе нового игрока. Последний шанс, когда была возможность заскочить в нефтедобычу, — это девяностые годы прошлого столетия, но я был слишком молод для того, чтобы вовремя вкатиться в это дело.
Теперь у меня была вполне реальная возможность записать своё имя в историю нефтедобычи в этой временной линии. Конечно, даже здесь успели оформиться полноценные нефтедобывающие корпорации, силы которых хватало для того, чтобы лоббировать начало целых войн ради захвата очередной области с большим количеством ресурсов. Вот только к началу двадцатого века далеко не все месторождения нефти были не только не открыты, но ещё и не разработаны, даже если и была информация о том, что какая-то земля хранит в себе объёмные запасы «чёрного золота».
— Если всё получится, то мы сможем начать добычу ещё к середине июля, — проговорил я, подбирая с земли длинную палку, которой и начал с интересом тыкать в нефтяную жижу.
Мои предположения были лишь примерными. В Сибири было не столь много мест, где существовали зоны нефтедобычи, а потому этот промысел оставался очень скромным, а завод по нефтепереработке был вовсе исключительно в Омске. Его мощностей с излишком хватало для того, чтобы перерабатывать вообще всю добытую в Сибири нефть.
