— Нет-нет, ни в коем случае. О подобных глупостях я даже не думал вспоминать, — я сунул руку в небольшой внутренний карман и вытащил оттуда маленький листочек, исписанный мелким убористым почерком, который мне удалось освоить, несмотря на всё неудобство перьевых ручек. — Насколько мне известно, у вас давнее сотрудничество с конторой "Нечаев и металлы", а управлению компании подчинено несколько рудников, поставляющих сырьё для производства всяческих металлических изделий, — я протянул листок графу. — Здесь указано имя человека, который может быть ответственен за организацию будущих волнений на Баженовских рудниках. Вполне возможно, что это не настоящее его имя, но я бы рекомендовал как можно быстрее устранить его, но не поднимая шума. Толпа может сильно озлобиться, если руководителя их восстания устранят в открытую.
— Рабочие? Они бунтуют абсолютно всегда, так что одним разом больше, одним разом меньше — не играет такой большой важности. Я, конечно, смогу предупредить хозяев рудника, чтобы они смогли усилить охрану заранее, но очень сомнительно, что очередные выступления очередных рабочих вызовут что-то большее, чем очередную проверку со стороны столицы.
— У них есть требования, — заметил я, смотря за тем, как граф пробегается глазами по написанному на бумаге. — Они более чем достойные и реализуемые, так что на месте хозяев шахты я бы попытался пойти на переговоры. Подавление восстания может привести к новым стачкам, а мне кажется, что это будет вредно не только для частных интересов.
— И какие там могут быть требования? — отмахнулся граф. — Они вновь хотят ни черта не делать и получать зарплату только больше. Как ты можешь представить себе, "зятёк", — последнее слово Ливен произнёс с такой интонацией, словно вопрос был уже давно решён, — чтобы рабочие работали всего по восемь часов? Тогда никакому производству не получится не только жить, а уж о каком-либо развитии и вовсе говорить не стоит.
Я смерил графа взглядом, понимая, что каши с такими его убеждениями сварить будет слишком сложно. Всё же, я был человеком, а точнее продуктом своего времени, из-за чего понимал всю необходимость регуляции и послаблений для работников. Всё же, если человек работает по четырнадцать, а то и шестнадцать часов в сутки, проживая при этом не в самых лучших условиях, то ничего хорошего за собой это не понесёт. В этой временной линии людей, составляющих рабочий класс, было в разы больше. Если моя временная линия могла похвастаться всего дюжиной процентов по процентному отношению ко всему населению, то здешняя Россия гордилась уже тридцатью с лишним процентами. Следовательно, возможной революционной рабочей силы было гораздо больше, а это куда большая опасность для действующего режима, если он собирается и дальше продолжать собственную политику на тотальный консерватизм. Да, в этом мире не случилось революции в начале двадцатого века, не произошло даже намёка на подобные мощные социальные потрясения, но вот предпосылок было хоть отбавляй.
Если рассматривать необходимые составляющие революции, то можно выделить пять первостепенных аспектов, которые должны сойтись воедино для начала полноценной революции вооружённым путём: политическая недееспособность власти, потеря легитимности, социальная группа-двигатель, экономический кризис, наличие организованного революционного ядра. В моём мире всё это окончательно смогли привести к единению большевики, проведя революцию в начале двадцатого века под предводительством Ленина. Россия из этой временной линии пока не заимела столь мощной силы с централизованной идеологией, но в памяти некоторых живущих ныне людей оставалось так называемое "Железное восстание", произошедшее в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году.
Восстание началось спонтанно, как очередное выступление рабочих на заводе в Нижнем Тагиле. Сначала рабочие планировали организовать самую обычную стачку, прекратить работать, парализовать производство на своём заводе, но реальность принесла совсем другие обстоятельства. Администрация завода ответила арестами зачинщиков, но волнения перекинулись на соседние заводы. Вскоре в Тритонгоре, как назывался город на месте Екатеринбурга, и Перми началось распространение писем с призывами к всеобщему рабочему и крестьянскому делу.
Летом того же года началась стачка. На разгон восстания отправили роту жандармов, вооружённую дубинками и пистолетами. По версии прошедшего потом следствия, не было приказа открывать огонь по протестующим, но неизвестное стечение обстоятельств привело к тому, что в ходе короткой стычки было убито двое участвующих в стачке рабочих. Многие после подобного исхода заканчивали свои выступления и возвращались к работе, но заводчане только озлобились, взявшись за инструменты и с удвоенной силой начав уничтожение жандармской роты. Рабочие, завладев оружием полиции, повстанцы начали громить барские усадьбы и меньше чем за сутки полностью овладели Нижним Тагилом, взяв под контроль важнейшие для города узлы, включая железную дорогу, почтовый комплекс и администрацию.
