На мгновение я попытался представить себя на месте отряда полицейских. С их стороны я был виновником, ведь никаких ран на мне не было, а вот рыжебородый здоровяк, заполучивший в своём теле две дополнительных нехарактерных дыры, лежал в крови перед нами. По первым имеющимся уликам было понятно, что обвинение в нанесении тяжких телесных выдвинут именно на моё имя, а закрыться княжеским титулом и заставить органы правопорядка я точно сейчас не мог.
— Да я же...
— Молчать!
Городовой подошёл ко мне на расстояние всего одного шага и под прицелом револьвера обезоружил меня, полностью лишив всяческих возможностей на хоть какое-то сопротивление. Впрочем, препятствовать задержанию я и не собирался. Мало того, что полицейских было банально больше и в поддержку им выступало две обозлённых овчарки. К тому же, мне нужно было сделать себе образ самого законопослушного подданного государя.
Меня повели в участок жандармов. Благо, до него было не столь далеко, а потому полицейские подобрали с собой и подстреленного разбойника. Он шагал с кряхтением и стонами, сильно замедляя нашу и без того небольшую группу.
Участок городских жандармов располагался в старом каменном здании, некогда принадлежавшем купцу. Оно было передано городу после смерти самого торговца, но не имело за собой такого сильного присмотра со стороны администрации, а потому скорее напоминало облезлую казарму. Над входом была информационная вывеска с надписью "3-й участок городской полиции".
Не сказать, чтобы внутреннее убранство этого здания изобиловало множеством деталей. Большую часть территории занимала большая клетка, уже сейчас вместившая в себя несколько странного вида доходяг. Пожалуй, из всех находящихся внутри вещей только портрет государя был свеж. Даже воздух давным-давно пропитался смесью пороха, чернил, дешёвого табака и мочи с кровью.
Меня усадили на стул перед тощим человеком в полицейской форме. Размеры определённо не соответствовали его физическому развитию, а потому он казался пугалом с чуть более свежей одеждой. К нему подошёл один из задержавших меня жандармов и что-то быстро заговорил на ухо тощему полицейскому. Во время рассказа тот стучал по потёртой столешнице сухими узловатыми пальцами, тягостно вздыхал и то и дело пытался потянуться к лежащему рядом кисету с табаком. Худощавый постепенно багровел лицом, шевелил усами и под конец быстрого отчёта снял с головы фуражку и аккуратно положил её перед собой, вперив в меня напряжённый взгляд.
— Ну-ка, голубчик, признавайтесь! — худой с размаху ударил кулаком по столу, отчего стоящая рядом чернильница подпрыгнула, оставив мощную каплю чернил на бумаге. — Какой чёрт тебе в голову ударил, чтобы ты стрелять в городе решился средь бела дня?! Бунтовщики?! Революционеры?! Или по пьяному угару решил глупостей натворить?!
— Вы ошибаетесь, пристав. Я не стрелял первым. Если бы этот рыжебородый идиот не бросился за мной с ножом в руках, то я бы и не подумал вытаскивать револьвер.
— Ага, только на тебе я вообще не вижу никаких ножевых следов, а у нас теперь раненный с очень характерными следами. Следы пороховых газов на твоих руках — тоже просто так для красоты? И револьвер в твоих руках просто украшение? Не делай из меня идиота. Я успел повидать за свою жизнь достаточно врунов, чтобы не верить в такую глупость.
— Тогда может поверите, что я князь? — улыбнулся я, выправляя осанку и смотря в глаза сидящему напротив полицейскому. — Ермаков Игорь Олегович, — сказал я. — Владелец обувной и проводной фабрик. Можете позвонить в мой дом. — кивком головы я указал в сторону стоящего телефона. — Трубку возьмёт мой личный камердинер Владимир.
Полицейский расхохотался. Несмотря на своё тщедушное телосложение, смех был заливистым, громким, раскатистым. Он смеялся так, что складывалось ощущение рёва трубы иерихонской. Даже стены принялись трястись мелкой дрожью, а мне же приходилось смирять полицейского усталым взглядом.
— Прохор, знал бы я, что ты приведёшь ко мне умалишённого, то не стал бы выслушивать твоих слов. — усатый перевёл взгляд на меня. — Ты на свои ногти хотя бы посмотри, князь недоделанный. Не стал бы человек высокого рода по дешёвым кабакам шляться, а от тебя кислятиной пивной так и несёт, так что зубы мне заговаривай, а то неожиданно их не досчитаешься. — полицейский руководитель ударил по столу ладонью. — Прохор, вызванивай из дурки. Я на их росказни не поведусь, так что пускай своих буйных сами забирают. Я зарёкся в этой чертовщине участвовать с прошлого раза.
Нужно было взять телефон. По лицу жандарма легко можно было удостовериться, что он не шутит и вполне может вызвать наряд из больницы для психбольных. Всё же, в это время медицина в такой области была скорее карательным органом, чем нечто, что хоть сколько-то помогало, а потому полицейским было очень выгодно сбросить одну из своих проблем на другой орган власти. Всё же, не успело миновать и месяца от того дня, как в городе лютовала проверка опричников. Не стоит навлекать на себя внимание главного карательного органа государя.
