Внутри дома царила тяжёлая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием графа. Большая часть гостей уже разъехалась, отправившись в свои квартиры, дома и имения. Сам старик лежал на диване, бледный, как холст. Пулевая отметина была чуть ниже ключицы. Врачом я не был, отчего мало понимал в хирургии, но уже сейчас было заметно, что переживать ранение графу было очень сложно.
— Я не смог вытащить пулю, — сказал приехавший в имение врач из соседнего села, — Только, похоже, задето лёгкое. Остановить внутреннее кровотечение я не в силах. Нужна серьёзная операция, но у меня нет для неё почти ничего. — Врач развёл руками, — Вам нужно к хирургу Силиванову. Он один из немногих, который сможет сделать нужную операцию. Сомнительно, что граф сможет прожить больше пяти часов, если не сделать операцию. Кровь просто зальёт лёгкие, и тогда останется только молиться. Единственное, что я могу сделать, так это помолиться за жизнь его благородия.
Я опустился на колени у ложа, глядя на запавшие глаза графа Ливена. Тот ещё был в сознании, ведь пальцы слабо шевелились, будто пытаясь что-то написать в воздухе. Кровь просачивалась сквозь толстый слой бинтов, которые намотали на грудь мужчины. Кровь быстро окислилась, окрашивая простыню в некрасивый ржавый цвет.
— Переживёт он переезд в Томск? — спросил я, нервно теребя кобуру с револьвером.
— Сомнительно, — расстроенно покачал головой доктор, вытирающий руки от налипшей крови, — До города не меньше трёх часов скачки. Дорога здесь не лучшая, а нужно ещё и отыскать господина Силиванова. Я дам вам его адрес, но всё равно. Граф, скорее всего, не переживёт эту поездку.
— У отца есть машина! — встряла в разговор Анна, — Только, — она посмотрела на всех присутствующих в зале людей, — никто не умеет на ней ездить. Я знаю, как можно её завести, но не больше. Шофёр ещё вчера попросился отдохнуть, а кроме как него нет никого знающего.
Решение пришло просто мгновенно. Я приказал готовить машину, выстлав её задний ряд матрасами и подушками. Сам же я побежал к гаражу, где стояла прекрасная машина графа, произведённая во Франции. Единожды мне приходилось ездить на таком автомобиле ещё в прошлой жизни. Благо, контакты среди промышленников позволили мне взять в аренду один антикварный автомобиль из крупного уральского музея. Мне удалось отыскать кривой стартер, которым мне и удалось завести автомобиль. Обслужен он был просто прекрасно, бак полон бензином, а потому я уселся за руль.
Графа переносили осторожно, но он всё равно стонал тихо, прямо сквозь плотно стиснутые зубы. Я раздал приказы своим казакам, приказав оставаться в имении и сохранять безопасность имения и моих новоиспечённых родственников. Анна хотела было протестовать, ругаться, но я резонно указал, что места в машине просто нет, ведь переднее пассажирское сиденье занято Семёном, который сможет обеспечить безопасность в случае повторного покушения.
Машина подскакивала на ухабах, но была значительно быстрее даже самой лучшей тройки коней. Каждое движение отзывалось в ране графа новым пятном на и без того окровавленных бинтах. Я впивался взглядом в темноту, стараясь раздвинуть ночь и не наехать ненароком на большую яму.
Дом хирурга оказался неожиданно скромным. Он был простым двухэтажным особняком с палисадником, где росли лекарственные травы. Свет в окнах горел, и это вселяло надежду на удачу, что доктор ещё не отправился спать. На пороге стоял сам Силиванов, оказавшийся сутулым мужчиной лет шестидесяти, с седыми бакенбардами и внимательными глазами, которые сразу оценивали серьёзность ситуации.
— Что случилось? — спросил доктор, вынимая из чехла круглые очки и надевая их на нос.
— Огнестрельное ранение в грудь, — быстро рапортовал я, подхватывая импровизированные носилки вместе с Семёном, — Лекарь сказал, что вскользь задето лёгкое. Пулю вытащить не смогли.
Графа мы перенесли быстро, но осторожно. Силиванов провёл нас внутрь дома, где силами жены доктора уже готовилась импровизированная полевая операционная. Стол накрыли чистой простынёй, появилось несколько тряпиц, очищенные инструменты, таз с водой и неизвестные мне бутыльки.
— На стол, — коротко бросил хирург, уже закатывая рукава по локоть.
Доктор схватил с серебряного блюда остро отточенные ножницы и несколькими быстрыми движениями разрезал окровавленную рубаху вместе с намотанными бинтами, обнажая рану. Его пальцы, несмотря на возраст, двигались очень уверенно. Хирург прощупал края повреждённой плоти, оценивая сложность предстоящей операции.
Хирургу вызвалась помогать его немолодая жена, а меня отправили подальше, чтобы просто не мешал. Я прижался плечом к дверному косяку, наблюдая за тем, как доктор орудует скальпелем — точный разрез, расширение раны. Кровь, тёмная и густая, хлынула на простыню. Граф застонал, но тут же к его приоткрытому рту прижали тёмный стеклянный пузырёк, внутренности которого потекли в рот мужчины. Прошло всего несколько секунд, и граф замолк.
— Зажим… Марлю… Ещё эфира…
